Чтение онлайн

Мое дыхание больше напоминает всхлипы, грудь разрывает от боли и нехватки воздуха.

— Ненавижу тебя! — кричу я. — Ненавижу! Ты несешь смерть всем, кто тебя окружает!

— Ада! Не делай этого! — сдавленный голос папы заставляет меня замереть.

Я резко сжимаю кулаки и словно только вижу, что происходит: обнаженный Мир, испуганный, злой, перепачканный землей, смотрит на меня. Я чуть не убила его. Чуть не убила, и даже не поняла этого!

Я снова падаю на колени, начиная плакать.

— Ада… — голос папы становится тише, развернувшись, я подползаю к нему, боясь коснуться. Крови слишком много, кожа такая бледная, что в свете луны кажется почти серебряной.

— Он хотел тебя спасти, — шепчет папа, я не могу сдержать слез, запоздало кричу:

— Лекаря! Позовите лекаря! — и снова плачу, понимая, что лекарь не поможет. — Зачем, зачем он это сделал, — раскачиваюсь в истерике.

— Он был прав, — папа медленно отставляет руку в сторону, из рукава опускается на его ладонь клинок. Он отбрасывает его в сторону. — Я бы убил тебя, Ада.

— Нет! — кричу я, мотая головой, — Нет, ты бы никогда не сделал этого!

— Я был во власти Темной Силы, дочка. Она говорила мне, что делать. А сейчас, когда я умираю, ясность вернулась, и я вижу все в истинном свете. Я чудовище, Ада, я недостоин быть твоим отцом.

— Не говори так, — дрожащей рукой глажу его щеку, шмыгая носом, чтобы не разрыдаться в голос. — Ты был лучшим папой. Помнишь, ты рассказывал мне сказки? И в них всегда все заканчивалось хорошо. А еще мы вместе собирали травы, и ты рисовал мне на лице рисунки цветочной пыльцой…

— Ты лучшая дочь, какая только может быть, — он едва заметно улыбается мне. — И ты сделала то, что не удавалось никому. Ты открыла в себе дар, спрятанный Трианой.

— Что? — я мотаю головой в непонимании. — О чем ты говоришь?

— Ты отразила удар Силы Земли, Ада. Это возможно, только если Триана живет в твоем сердце. Ты вышла за границы, которые люди поставили себе. Я горжусь тобой. Закончи начатое, останови эту войну. Я… — он закашливается, сплевывает кровью, я испуганно сжимаю его руку.

— Не умирай, пап, — умоляю сквозь слезы. — Пожалуйста, не умирай.

— Я люблю тебя, Ада. Мы с мамой всегда будем любить тебя. Прости нас… Мы… — он не договаривает, сначала застывает взгляд, а потом тело обмякает, голова свешивается набок, а ладонь в моей руке становится безжизненной.

Я опускаюсь лбом на его грудь, больше не сдерживаясь, рыдаю в голос, повторяя:

— Папа, папочка, я тоже люблю тебя, тоже люблю.

Только когда моего плеча касается чья-то ладонь, нервно вздрагиваю, оборачиваясь.

Мир забрал одежду у одного из мертвых, и теперь смотрит на меня. В его взгляде боль и сожаление.

— Он держал в руке клинок, Ада, — произносит тихо. — Прости. Я должен был спасти тебя. Инстинкт сработал быстрее.

Я медленно поднимаюсь, покачиваясь.

— Что теперь будет с магами? С куполом? — спрашиваю его.

— Со смертью ведьмы ее чары исчезают. Так что они снова могут применять магическую силу без вреда для себя.

Я качаю головой, пошатываясь.

— Неужели ты этого хотел, Мир? Всех этих бессмысленных смертей? Ради чего? Ради чего, скажи мне?!

Он молчит, и я знаю, почему. Потому что у него нет ответа на вопрос. Оттолкнув его в сторону, я бегу в сторону поля боя, еще не зная, что сделаю, но внутри словно кто-то ведет. Боль, страх, отчаяние, жестокость, злость — вот все, что теперь наш мир. И неважно, первый ты напал, сражаясь за свою свободу, или обороняешься, чтобы ее сохранить. Никому, никому не будет хорошо.

Я начинаю кричать, громко, надрывно, прибавляя ходу, стираю со лба пот, перемешанный с папиной кровью, и кричу еще громче.

Замерев на пропитанной кровью земле, все так же крича, глядя на сражающихся и умирающих, вдыхая запах смерти, я с криком падаю на колени и бью в Землю кулаком. Она содрогается от моего удара, вперед ползет трещина, которая ширится, чем дальше расходится, и из нее вьется фиолетовый дым. Я вижу, как замирают все на поле боя, отходят от нее в разные стороны. Волки с одной, люди с другой. Магией я отбрасываю их еще дальше, а потом встаю.

— Хватит! — кричу из последних сил. — Довольно! Что вы делаете?! Посмотрите на себя! В кого мы все превратились! Убийцы, жестокие убийцы! Вместо того, чтобы объединиться и свергнуть тех, кто угнетает нас, мы убиваем друг друга на радость им! Потому что когда нас не останется, они снова возьмут власть в свои руки! И снова заставят нас делать то, что нужно им. Потому что мы будем слабые, напуганные после войны. Перестаньте! Нас и так осталось так мало! Вы, — смотрю я на магов, — сложите оружие и вернитесь в Аркадис! Вы! — обращаюсь к волкам. — Отправляйтесь в Мескалу! Война окончена, и завтра мы встретимся в Андроне так, как должны были встретиться сразу! Без кровопролития и смертей! Мы должны объединиться и вместе создать новый мир. Но только от нас зависит, каким он будет: жестоким или добрым. Мы должны решить это прямо сейчас.

Я замолкаю, обессилено раскачиваясь, слезы катятся из глаз сами по себе, я не могу контролировать их. Устала, слишком устала. Я просто маленькая девочка, которая не была готова к такому. Я только-только вступила во взрослую жизнь, и не могу быть великой, не могу спасти всех, если они не хотят, чтобы их спасали.

Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Хочу жить где-то далеко, в маленьком городке на окраине леса, собирать травы, любить своего мужчину, когда-нибудь родить ребенка и растить его счастливым. Я слишком слаба для всего того, что происходит сейчас. Слишком слаба.

Маги кидают оружие на землю, сначала несколько человек, потом еще, еще, и вот уже все оставшиеся в живых молча уходят в сторону Аркадиса. Волки, тихо рыча, разворачиваются в сторону Мескалы. Всего за полчаса местность вокруг пустеет. Остаюсь только я, Мир и фиолетовый дым, выплывающий из трещины в Земле и растворяющийся в желтоватом от Луны свете ночи.

Не знаю, сколько времени я сижу возле трещины в земле. Фиолетовый дым рассеялся, и теперь это просто отметина, место, на котором кончилась война между оборотнями и магами.

— Война ведь кончилась? — все же спрашиваю Мира, когда он садится рядом со мной, закуривая самокрутку.

— Кажется, так.

Я киваю, обхватывая колени руками.

— Что теперь будет?

— Понятия не имею.

Вяло усмехаюсь, качая головой.

— Наверное, я не все продумала.

Мир, осторожно обняв, прижимает меня к себе. Сил сопротивляться нет. Кладу голову ему на плечо.

— Мне жаль, что все так вышло, Ада, — произносит он. — Я был ослеплен войной и победой. Ты была права, я должен был остановиться раньше. Мы могли бы договориться с магами, не применяя заклинания твоего отца. Но я не захотел. Словно пытался доказать самому себе, что могу победить. Только цена, и правда, оказалась очень высокой.