Чтение онлайн

– Дядя Илюха, надо придержать лошадь... И стоило мне несколько осадить нашего скакуна, остальные всадники, исключая предводителя, тут же придерживали своих коней. Вообще мы постоянно ехали в окружении гвардейцев, которые, несмотря на все попытки гнедого увести их хоть немного вперед, жестко держались по бокам нашей лошади, прикрывая и оберегая ее. В таком порядке мы выехали из города и на первом же холме увидели наших живописных спутников, выходящих из придорожных кустов.

Мы притормозили, и когда гномы приблизились, подозрительно оглядывая наш эскорт, я предложил им присоединиться к нам, благо заводных лошадей было в достатке. Однако Опин, еще раз с опаской оглядев всю кавалькаду, заявил:

– Не, Белоголовый, мы верхом не поедем. На этой скотине только задницу себе отобьешь... Мы лучше пешочком. Тем более что с дороги с этой вам сворачивать не надо, плутать тут негде, а у Черной скалы мы вас ждать будем...

– Вы нас ждать будете?
– не понял я.
– Мы же верхом... Толстощекая рожа Зопина мгновенно расплылась в довольной усмешке, а Опин серьезно, но с озорным блеском в маленьких глазках пояснил:

– Такая куча народу всегда еле тащится. А потом дорога петляет туда, сюда... туда, сюда...
– и он своей ручкой, похожей на совковую лопату, изобразил, как петляет дорога.
– Ну а мы - напрямки... Гораздо скорее выйдет...

Они разом повернулись и, не прощаясь, потопали прочь с дороги прямо в кусты. Мы тронулись дальше. Наши сопровождающие после разговора с гномами стали еще почтительнее поглядывать на Данилу. Мы продолжали неспешно трусить по дороге, отвечая на все требования Галла ускорить движение необходимостью беречь хрупкое здоровье нашего кота, который спал в своей сумке. Так что двигались мы неспешно и без приключений.

Окружавшие нас всадники не вступали с нами в разговоры и вообще держались нарочито почтительно. Однако ближе к вечеру я стал замечать, что один из гвардейцев пристально приглядывается к моей шпаге. Этот парень, на мой взгляд, лет около тридцати - тридцати пяти, постоянно держался слева от нас, строго придерживаясь нашего ритма движения. На его правом плече я заметил какой-то знак, вышитый золотой канителью.

Улучив момент, я спросил его:

– Как тебя зовут?..
– но он, бросив на меня странно напряженный взгляд, ничего не ответил.

На ночлег мы остановились, едва начало смеркаться. По всей видимости, шестиликий Галл понял, что ускорить наше продвижение ему не удастся, и решил дать отдохнуть своим людям; ведь двое суток от Черной скалы до Гавля они мчались, практически не отдыхая.

Гвардейцы, люди явно хорошо знакомые с походной жизнью, быстро разбили несколько палаток, одна из которых была весьма велика и внутри разделена на две половины. Подошедший Галл заявил, что это "помещение" есть резиденция принца, а он лично будет обеспечивать его безопасность. На что "принц" индифферентно заявил, что он чувствует себя в полной безопасности, только если белоголовый Илья и черный кот Ванька будут находиться от него не далее одного метра. Галл в очередной раз попытался вспылить и настоять на своих "правах", но, наткнувшись на жесткий взгляд и упрямо сжатые губы Данилы, только пробормотал:

– Принц, за эти несколько дней ты очень изменился...
– А затем он оставил нас в покое. Гвардейцы развели перед нашей палаткой небольшой костер, и мы втроем уселись на траве возле него.

А еще через некоторое время трое гвардейцев, в числе вторых был и заинтересовавшийся моим оружием, принесли нам ужин, состоявший из котелка гречневой каши, заправленной солидной порцией мяса, небольших лепешек и глиняной бутылки с "соком мандароны, столь любимым принцем". Расстилая на траве кусок полотна, долженствующий обозначать скатерть, гвардеец со значком на плече спросил:

– Откуда, Белоголовый, ты взял свою шпагу?..
– причем сделал это настолько тихо, что услышал его только я.

– Это подарок одного очень хорошего человека...
– так же тихо ответил я.

– Как бы нам поговорить?..
– прошептал он.

– А вот после ужина топай к тем вон кустикам...
– - кивнул я в сторону темневших неподалеку кустов.

Он незаметно кивнул и поспешил за своими товарищами, уже направившимися к общему костру, вокруг которого собрался весь отряд.

Мы поели, причем наш инвалид умял свою порцию первым. Вечер понемногу переходил в ночь. Над поляной, где мы расположились, висела спокойная тишина, озаряемая зажигающимися звездами. Данила небольшими глотками потягивал сок, который действительно ему очень понравился. Кот, прижмурив свои глаза, лежал рядом с ним.

Я поднялся с травы и, пробормотав:

– Я сейчас...
– направился к кустам, у которых договорился встретиться с гвардейцем.

Когда я подошел, он вынырнул из темноты и сразу быстро зашептал:

– Так кто, ты говоришь, подарил тебе шпагу?..
– Его шепот был очень тревожен, я бы даже сказал, нервен. Сам тон выдавал его волнение. Однако я постарался ответить как можно спокойнее.

– Когда я попал в этот мир, я встретился с маленькой девочкой по имени Соня. Она познакомила меня ,со своим дедом, которого зовут четырехликий Навон. Именно он направил меня к Многоликому и на прощание подарил мне эту шпагу и арбалет. Он, знаешь ли, посчитал неразумным отпускать меня в дорогу совершенно безоружным. А мои друзья, которых ты видел утром на дороге, вырастили для меня дагу, в пару к шпаге...
– зачем-то добавил я.

– А больше четырехликий Навон тебе ничего не подарил?..
– подозрительно спросил он.

– Мне нет, - раздражаясь, ответил я, - а вот моему спутнику, которого вы называете принцем, Навон подарил серебряный хлыст. Ты знаешь, что это такое?

Гвардеец изумленно уставился на меня:

– Не может быть!..

– Однако это именно так! Если ты подойдешь, я попрошу принца показать тебе этот свисток.

– И хлыст действует?..

Вопрос прозвучал несколько странно, но я не стал переспрашивать.

– Еще бы!.. Если бы не этот подарок, мы бы вряд ли ушли от апостола Пипа и его прихвостней... Впрочем, если ты хочешь, принц покажет тебе его и в действии.

– Значит, отец действительно подарил...
– задумчиво пробормотал гвардеец. Затем он взглянул на меня и уже совсем другим тоном сказал: - Четырехликий Навон - мой отец. Когда я увидел у тебя на поясе его шпагу, я страшно испугался. Он даже мне не отдал ее, когда я уходил служить в гвардию Многоликого, а тут...
– Он запнулся, не зная, как закончить начатую фразу, но я понял, чего он испугался.
– А тебе, значит, подарил...
– добавил он.

Мы помолчали.

– Ну теперь все ясно... Ты, Белоголовый, извини, что я так...
– Он слегка замялся.

– Все нормально. Я все прекрасно понимаю, - успокоил я его.
– А теперь давай разбегаться, а то заметят твое отсутствие...

Он кивнул и тут же растворился в темноте. Я, насвистывая, направился к своему костерку. Там я нашел Данилу и Ваньку, которые уже практически заснули. Я перенес их в палатку и уложил на постель во внутреннем отделении, а сам вышел еще подышать свежим ночным воздухом и немного подумать.