Чтение онлайн

И тут меня охватила полная апатия. Нет, это не было следствием отчаяния или бессилия, что было бы вполне понятно. Просто я вытянулся на своей скамейке и мне стало все равно. Тело отдыхало в полном бездействии, а разум затаился в ожидании малейшего изменения обстановки. Так прошло около часа.

Когда раздался шорох открываемой двери, я даже не повернул голову. Между тем вокруг с громким шарканьем и позвякиванием топтались несколько людей, которые затаскивали в комнату тяжелые, по всей видимости, предметы. Грубый хриплый бас неразборчиво вырявкивал указания и понукания. Когда топотня удалилась в коридор, тот же бас вполне явственно прохрипел:

– Что, жратвы назаказывал, а аппетит пропал? Ничего, жри больше, рыжая зараза, побольше съешь - подольше гореть будешь! Все честным людям развлечение.

Дверь с тихим шорохом захлопнулась. В комнате начал нарастать аромат деликатесов.

Я приподнялся на своей скамейке.

Комната разительно переменилась. У противоположной стены разместилась узкая, низкая тахта, на которой были разбросаны небольшие цветные атласные подушки. Перед тахтой, занимая более половины комнаты, стоял низенький стол, заставленный блюдами, тарелками, судками, вазами и другими столовыми емкостями. В центре стола в окружении бутылок с нарзаном гордо возвышались два графина - один высокий и узкий, другой низкий и пузатый - с жидкостью знакомого сиреневого цвета. Коптящая плошка исчезла со стены, а вместо нее к потолку было подвешено хрустальное блюдо с лучисто посверкивающими подвесками, видимо, скрывавшее установленный внутри светильник.

Я поднялся, подошел к столу, отметив краем глаза, как мое деревянное ложе размылось, потеряв очертания, и исчезло.

Есть особенно не хотелось, но надо было хоть чем-то заняться. Поэтому я уселся на тахту, перед единственным прибором, и задумчиво щелкнул пальцем по хрустальному бокалу. Он ответил мне тихим, чистым звоном, а ближний графин приподнялся над столом и медленно поплыл в мою сторону. Перед моим изумленным взором, пока пробка, выскользнув из горлышка, висела рядом, тонкая струйка вина, благоухая фиалками, неспешно перетекла из графина в бокал. Пробка снова ушла в горлышко графина, и тот вернулся на свое место, а я, судорожно прихватив ножку бокала, одним броском опрокинул в себя налитое. Тело с готовностью откликнулось на знакомые ощущения, немедленно потребовав следующую порцию. Я поставил бокал на стоя и снова щелкнул по нему пальцем/ Вся процедура повторилась.

Я подавил желание немедленно принять следующую порцию - мне в голову пришла неожиданная мысль, требовавшая серьезного раздумья. Наложив себе на тарелку снеди с разных концов стола, я принялся в ней ковыряться, отправляя в рот небольшие кусочки, одновременно размышляя над только что увиденным.

Несомненно, кувшинчик вел себя так, как он себя вел под влиянием магической указки. Просто я бессознательно повторил манипуляции Странника, которые наблюдал, сидя с ним за одним столом в гостинице. Похоже, я действительно был великолепным учеником чародея, хотя совершенно не чувствовал в себе такого таланта и не верил утверждению Леди о том, что все пришлецы чрезвычайно способны к магии. В то же время совсем недавно хозяин этого великолепного замка утверждал, что я не только не смогу ничему новому научиться, но и не в силах буду применить ничего из того, что я умею. А что, собственно, я умею? Получается, что либо Красный Магистр в разговоре со мной блефовал, стараясь не допустить того, чтобы я пробовал свое благоприобретенное магическое искусство, либо он ошибался в оценке моих способностей, и его заклятая комната не могла противостоять моим талантам. Хотя я и допускал первую возможность, вторая казалась мне более вероятной: уж больно мелковато для Магистра выглядел подобный блеф. Возможен, правда, был и третий вариант - меня провоцировали на применение магии с целью узнать предел моих возможностей, но непоколебимая уверенность Магистра в то, что я попался окончательно и бесповоротно, противоречила самой мысли о каких-либо еще сомнениях с его стороны. Необходимо было провести ходовые испытания своих магических возможностей, но сначала нужно было убедиться, насколько строго за мной наблюдают.

В этот момент мои челюсти свело, а из глаз закапали слезы от страшной горечи. Я нечаянно сунул в рот палец, измазанный какой-то необычайно горькой приправой. Это навело меня на еще одну мысль.

– Понасовали всякой гадости, а простой горчицы нет!
– заорал я на все свои апартаменты.
– Эй, гарсон, немедленно подай горчицы!
– Я тряс в воздухе ломтем ветчины.

Ответом мне было молчание.

– Подать горчицы, паразиты!
– надрывался я. Молчание. Я оглядел голые стены бешеным взглядом и снова заорал:

– Дайте горчицы, гады! Сдохну с голоду без горчицы, кого сжигать будете?!

Молчание.

Тогда я вылез из-за стола, подошел к двери и начал колотить в нее каблуком сапога. Через мгновение за дверью завозились, и со слабым треском в ней появилась мерцающая щель, тут же расширившаяся до маленького окошечка. В окошке появилась совершенно голая, даже без бровей, голова и спросила знакомым хриплым басом:

– Чего колотишь, чего колотишь?! Хочешь, чтоб я тебе ноги поотрывал?

– Зови сюда своего красного старикана, рожа!
– заорал я в ответ. Пусть горчицы подаст, есть ваши харчи без нее невозможно!

– Чего подаст?
– Голый череп недоуменно захлопал глазами.

– Слушай, ну ты тупой! Не знаешь, что такое горчица! Зови хозяина, с ним разбираться буду!

– Магистр занят, и тобой, мертвяк, заниматься у него времени нет, нагло заявил он в ответ.
– Объясняй, чего надо, мне, я сделаю.

– Видишь ли, любезнейший, - начал я изгаляться, - я привык кушать мясо исключительно с горчицей. Мой требовательный вкус не может обходиться без такой изысканной приправы. И уж коли твой древний хозяин взялся исполнять все мои последние желания, будь так любезен, подай горчицы, гад!
– закончил я тираду очередным воплем. Любому на месте этого гологолового стало бы ясно, что без горчицы мне не протянуть и десяти минут. Он на минуту задумался, а затем забасил:

– Не знаю я никакой горчицы. Сейчас схожу к главному повару, может, он знает?

– А отсюда связаться никак нельзя?

– Ха, еще тупым ругается, - издевательски ощерилась голова.
– Как же отсюда свяжешься, когда магия не действует, кричать, что ли, будешь?

– Так что, так и будешь взад-вперед бегать?

– Буду, раз поставлен мертвяка сторожить.

– Что это ты меня мертвяком все время кличешь?

– А как тебя кликать? Ты ж в подвале Искры сидишь. Путь отсюда только в синее пламя, а из него не сбежишь! Вот и выходит, что ты уже мертвяк. Ну, хочешь буду звать тебя - рыжий мертвяк.
– Он опять довольно ощерился.

– Слушай, ты, живяк-скороход, мотай к своей главной поварешке и без горчицы не возвращайся, а то я к тебе из синего пламени во сне приходить буду - горчицу требовать.

Окошко затянулось, прикрыв неприятную голую рожу. Я вернулся на свою тахту и довольно потер руки. Ясно, что наблюдение за мной не ведется. Мой радушный хозяин уверен, что я скован по рукам и ногам и ничего не способен предпринять. Подумаем, какую выгоду мы можем из этого извлечь.

Подумать, однако, мне помешал знакомый скрип поворачивавшегося в стене камня. В открывшейся нише стоял здоровенный широкий глиняный горшок со свежайшей вонючей горчицей. Дьявольщина! Я ж эту горчицу на дух не переношу! И гологоловый постарался. Видимо, чтобы лишний раз не бегать. Похоже, мысль потребовать горчицу мною до конца не была додумана.

Я усмехнулся про себя и, накрыв горшок маленьким блюдцем, засунул его под тахту. Усевшись за стол, я внимательно осмотрел все расставленное на нем. Тут мое внимание привлек второй, дальний от меня графин с вином. Если маленький пузатый графинчик, обслуживший меня столь изысканным способом, закрывался тяжелой конической притертой пробкой, то высокий и узкий хрустальный графин, стоявший на противоположном конце стола, был прикрыт гладким хрустальным шаром, венчавшим горлышко, похожее на плиссированное жабо. Я потянулся через стол, снял шар с графина и задумчиво покатал его по ладони. Пришедшая мне в голову мысль испугала меня самого. Вернее, испугало меня то, что это могло не получиться. Аккуратно положив шарик на место, я поднялся из-за стола и прошел в дальний, свободный конец комнаты. Чистый, свободный кусок пола площадью около двух квадратных метров идеально подходил для задуманного мною эксперимента.

Я снял высокий графин со стола и установил его в центр выбранной площадки, затем расстегнул пояс и, сняв с него ножны с оружием, свернул в широкое кольцо и уложил его вокруг графина. Раскрошив одну из лепешек, я насыпал мелкие крошки на пол снаружи от пояса. Критически осмотрев свое сооружение, я вздохнул, понимая, что все это выглядит крайне непрофессионально. Но я ясно представлял себе, чего я хочу, и был уверен, что в случае неудачи я ничего не теряю. Я снял шарик-пробку с графина, опустился на одно колено возле своей конструкции и, резко размахнувшись, швырнул его в сторону пояса. Метился я в торец стоящего на полу пояса, но шарик, просвистев мимо, ударился о стену и отскочил назад. Я поймал шарик и внимательно его оглядел. Ни сколов, ни царапин на нем не было. Я набрал в грудь побольше воздуха, задержал дыхание и снова швырнул шарик.