Чтение онлайн

— Почему повезло? — я наконец-то избавилась от второго сапога и вернулась на мягкую подушку.

— Ты не скована драконьей моралью, как большинство человеческих девушек, и этим похожа на тёмных эльфиек. Но в отличие от них не настолько беспринципна.

— Если бы я была из этого мира, вряд ли бы мы вообще встретились.

— Кто знает, иногда боги любят шутить, — философски отозвался Рэй.

— Ну всё, хватит посторонних разговоров, переходи к интересному.

Дроу вздохнул, заботливо укрыл меня одеялом, вернулся на так понравившийся коврик у кровати и спросил:

— Что ты знаешь про иерархию драконов?

— Ничего, если честно. Как-то не интересовалась.

— Тогда начнём с неё. Тут ничего сложного, она похожа на нашу. Только вместо домов у них кланы. И степень родства, входящих в эти кланы куда шире и определяется цветом шкурки.

— Какой ещё шкурки?

— Драконьей, — ухмыльнулся эльф.

— Рэй! — возмутилась я.

— Я совершенно серьёзно. К какому клану принадлежит дракон, определяет его цвет. Например, Империей правят серые драконы, они же составляют клан Серых.

— И давно эти серые правят?

— С самого прихода крылатых ящеров.

— Откуда это они пришли?

— Из другого мира, так что у тебя с ними есть кое- что общее, — глаза Арэиена снова лихорадочно заблестели.

— То есть припёрлась кучка неместных и завела в целом мире свои варварские порядки?

— Вроде того.

— Какой знакомый сценарий, — хмыкнула я. — Но какое отношение зацикленность Ворна на мне имеет к иерархии драконов?

— Как я уже сказал, серые правили с момента прихода драконов и никому не желали уступать трон. Не удивительно, что вскоре нашлись те, кто захотел их подвинуть.

— Другой клан?

— Именно. Чёрные драконы. Если верить легендам, они были намного могущественнее своих собратьев и обладали уникальной магией, позволявшей им напрямую обращаться к Тьме.

— Если они были такими сильными, почему с самого начала не захватили власть? — удивилась я.

— Они были сильнее каждого из кланов по отдельности, но не всех сразу.

— И что мешало им найти союзников?

— Как понимаю, репутация. Видишь ли, эти события происходили очень давно и хроник тех времён осталось не так уж много.

— Но в конце концов, они всё-таки решились на бунт? — догадалась я.

— Да, — кивнул Рэй. — Началась кровопролитная война. Кое-кто из кланов всё-таки встал на их сторону, но таких оказалось немного.

— Долго это продолжалось?

— От полувека до тысячелетия. Тут источники сильно расходятся во мнении.

— Ничего себе разброс, — хмыкнула я и повернулась на бок. Так слушать было удобнее. — И чем всё кончилось? Чёрные проиграли?

9.3

— Не просто проиграли. Они потерпели сокрушительное поражение. Причём в дуэли, — Рэй замолчал, что-то обдумывая.

— Какой ещё дуэли?

— Обычной. Драконы вообще любят с их помощью решать все свои проблемы, — невесело улыбнулся дроу. — И в тот раз всё опять свелось к этому.

— Как одна дуэль может решить ход войны? — не поняла я.

— Легко, если это дуэль между главами кланов. Война слишком измотала обе стороны, и они решили прибегнуть к последнему средству — сойтись один на один. Победитель получал право властвовать в этом мире хоть до скончания веков, проигравший отдавался ему на милость вместе со всеми своими сторонниками, — голос Арэиена стал тихим и мрачным. Кажется, мы дошли до страшной части этой сказки.

— Что-то мне подсказывает, милости проигравшие не дождались.

— Не все. Когда предводитель чёрных драконов был повержен, серый пощадил его сторонников, но сам клан наказал.

— И что это было за наказание? — спросила я, не дождавшись продолжения.

— Дуэль проходила на Изнанке мира.

— Где?

— Изнанка мира — пространство, по легендам, доступное лишь драконам. Именно оттуда открывается портал в их мир. Именно там они оказались, когда впервые ступили на здешние земли.

— И чем эта Изнанка так страшна?

— Там не существует времени. А значит, произнесённые заклинания и проклятия не имеют срока давности.

— Серый проклял восставших?

— Он отсёк им крылья. Точнее, он отсёк крылья поверженному противнику, но остальные чёрные тоже их лишились. Вместе с крыльями драконы утратили связь со своим звериным началом и потеряли над ним контроль. А заодно лишились практически всей своей магии.

— И что стало с ними потом?

— Тех, кто был в тот момент в зверином обличии, убили свои же. Обезумевшие ящеры уничтожали всё вокруг, не разбирая друзей и врагов. Правда, отлов чудовищ занял не один год и за это время пострадали многие. — Рэй неожиданно ухмыльнулся. — Но это ещё не самое интересное.

Я вопросительно на него посмотрела.

— Глава клана чёрных тоже обезумел, но прежде чем это случилось, он успел проклясть своего врага. Точного текста не сохранилось, но смысл примерно такой — «отныне и во веки веков никто, кроме истинных, не сможет дать вам потомства. Но все они будут разбросаны по мирам Великого Калейдоскопа, а сила вашей ненависти к ним будет равна силе вашей любви».

— И что всё это значит?

— А ты подумай, — Арэиен испытующе на меня посмотрел.

— Кто такие эти истинные? — хрипло спросила я, начиная понимать, к чему он клонит.

— До войны драконов можно было назвать однолюбами. Они встречали свою настоящую, как они её называли истинную, любовь и больше никто на целом свете не был им нужен. Если с этой истинной или истинным что-то случалось, они не могли больше никого полюбить, но это не мешало продолжению рода.

— После проклятия всё изменилось?

— Да, теперь никто, кроме истинных, не может дать потомство дракону. И сила их любви с тех пор действительно равна силе их ненависти. Самый известный пример — мать Ворна, наша императрица. Дорогой супруг превратил её жизнь в нескончаемую пытку. Она несколько раз пыталась покончить жизнь самоубийством. В итоге ей это удалось.

Повисла тишина. Дроу думал о чём-то своём, глядя в пустоту. А я вспоминала встречи с Ворном и с каждой секундой мне становилось всё страшнее.

— Нет, ерунда! Не могу я быть какой-то там истинной для дракона. Это всё бред! — возмутилась я.

Рэй молчал.

— Какие имеются доказательства?

— Ну начнём с того, что ты не из нашего мира.

— Ворн об этом не знает. По крайне мере, мне так показалось. А значит, он не считает меня своей истинной. Если бы считал, то сразу понял, что я неместная.