Чтение онлайн

– Точно, он как-то говорил об этом, – подхватил другой.

– Я родом недалеко от этих мест. И много раз слышал из уст стариков про проклятие болот, куда нас занесло, – гвардеец махнул рукой, отгоняя назойливо жужжащего над ухом комара.

– Про появление болот и Персидского горного массива в этих местах сложена легенда, передающаяся из поколения в поколение. И кто знает, где в ней правда, а где ложь.

– Расскажи, Лептах.

Лептах, закаленный в походах гвардеец с обветренным лицом, украшенным многочисленными шрамами, следами былых сражений, поудобнее устроился у небольшого костра и подкрутил вверх кончики уже начавших седеть усов.

20.

– Давным-давно это было, может, может пять тысяч раз с тех пор зима сменила лето, может десять тысяч, может больше. Никто это уже не знает. Но только была в дремучем лесу деревня. Жили в ней люди простые и работящие. Выжигали лес, делали пашни. Сеяли пшеницу да разные овощи. Ходили в лес на охоту. Надо сказать, что места были довольно глухие, в стороне от наезженных путей. Зверья было видимо-невидимо. И зайцы, и дикие кабаны, и великаны-лоси. Весной в берлогах подрастали два-три медвежонка. Даже могучие, никого и ничего не боящиеся единороги встречались в этих лесах. Теперь уже нет таких животных, повывелись.

Охота была великолепная – хочешь, зайца стреляй, хочешь – белку, ежели ты хороший следопыт – найдешь маленькую ласку или кровожадную куницу. Но особенно ценился мех лесного соболя, пушистый, мягкий, переливающийся на свету. В цене были и медвежьи меха. Шкура единорога стоила целое состояние, вот только никогда не возвращался назад тот, кто отправлялся добывать ее – уж больно силен, велик и грозен был этот лесной царь. Всегда чувствовал людей, охотящихся на него, и никогда не выпускал живыми из леса.

Два раза в год отправлялся обоз к укрепленному дворцу старого малика, то есть князя по-нашему, Ампара, владеющего этими землями. Не простой был малик, то есть князь, земель этих. Много злобы и алчности горело в его глазах. Огнем и мечом много лет расширял он свои владения, убивая, насилуя и грабя. И помощников он подбирал себе таких же, как и сам. А владения и впрямь были обширные – на много дней пути тянулись они в длину и в ширину. Жена его давно умерла, не вынеся издевательств над собой, оставив князю сына, наследника. Князь же был только рад ее смерти – хоть он и раньше не особенно слушал увещевания своей законной жены, а теперь вообще ничто больше не сдерживало его распутный нрав. На потеху князю не только привозили одалисок из разных земель, но, случалось, умыкали красивых жен и дочерей из его же деревень.

В этих условиях и вырос сын князя, на воспитание которого отец, занятый завоеваниями и плотскими утехами, не обращал ровно никакого внимания. Как иногда среди колючего репейника вырастает прекрасная роза, так и вырос сын князя, не впитав в себя мерзость, его окружающую. Исполнилось ему к началу дальнейших событий восемнадцать зим, самое лучшее молодое время.

Был он скорее натурой мечтательной, впечатлительной. Докладывали об этом князю. Тот злился, вызывал сына к себе, заставлял присутствовать при пытках, чтобы ожесточить его сердце. Возможно, рано или поздно такие методы старого князя и принесли бы свои плоды, но судьба распорядилась иначе.

Итак, везли причитающуюся князю дань – то, что удавалось добыть в этих местах – шкурки, меха, мед, собранный у лесных пчел. И приметил как-то старый князь удивительное дело, что из других мест ценных шкурок приходит все меньше и меньше, скудеют тамошние леса, а из этой деревни меха привозят все лучшие и лучшие.

Любопытно стало старому князю – что же это за место такое, на дичь не оскудевающее. Приказал он сыну разобраться в этом деле и посмотреть заодно, а не увеличить ли дань, собираемую из этих мест. Собрался княжич и в сопровождении небольшой свиты отправился туда на разборку, а заодно и на охоту.

Встретили его приветливо, разместили в самой лучшей избе. А наутро отправился он со свитой в лес. И впрямь, охота была на загляденье. И косуль быстроногих стреляли, и лосей. С рогатиной и ножом ходил княжич даже на медведя и взял его.

Далеко водили его местные охотники, вот только в сторону заходящего солнца никогда не поворачивали. Заколдованный там лес, говорили они. А в нем – болото. Живут на болоте ведьмы и выпивают кровь путника, забредшего туда. Люди обходят стороной эти места.

Дивился княжич дремучести людской, посмеивался про себя. Молодой был он, по молодости ничего не боялся.

Уже пора было княжичу домой возвращаться. Решил он в последний раз отправиться на охоту, косуль да ланей пострелять. Началась охота, и рассыпалась свита его по лесу. Вот прямо на княжича выскочила лань. Пустил он стрелу. Ударила та лани в бок и застряла в нем, да, видно, вскользь прошла, под кожей только. Помчалась лань прочь, а княжич на коне за ней. Долго мчались они, ни один не уступал другому. Наконец, когда начало смеркаться, примчалась лань к болоту и поскакала прямо по болотной траве. Видимо, не первый уже раз, по знакомой дороге, потому что бежала уверенно, не проваливалась в топь болотную. Княжич, недолго думая, пустил коня вслед за ней. Повторял он все зигзаги, которые по пути лань выделывала. Конь уверенно ступал по следу ее. Все же она быстрее бежала, чем княжич ехал, и оторвалась она от него, исчезнув впереди за деревьями.

Болото скоро кончилось, и выехал княжич на твердую землю. Вдруг увидел он сквозь кусты впереди бок стоящей на месте лани. Соскочил княжич с коня, схватил лук и, пригибаясь, начал красться к тому месту, где стояла она. Совсем близко подобрался он и нацелился было пустить стрелу, как вдруг услышал исходящую от лани… песню! Безмерно удивленный, вышел княжич из кустов, не снимая стрелу с лука, и обошел лань сзади. Тихо шел он, ни одна веточка не хрустнула под его ногами, ни одна травинка не зашелестела. С другой стороны, возле раненого бока лани, стоя на коленях спиной к нему, нежным негромким голосом пела молодая девушка. Она уже достала стрелу и чем-то замазывала рану.

Я, конечно, не знаю мелодию этой песни. Но слова ее сохранились в памяти людской до сегодняшнего времени. Вот они:

Птичка в небеса взлетает,

Песню звонко распевает.

А девица у окна

Пригорюнилась одна.

– Ты скажи, скажи, девица,

Отчего тебе не спится,

Отчего грустны глаза,

По щеке бежит слеза?

И девица, воздыхая,

Птичке певчей отвечает:

– Оттого мне нелегко,

Что мой милый далеко.

Где-то бродит по земле,

И не знает обо мне.

Пташка малая, лети,

Где мой миленький, найди.

Расскажи ему, сестрица,

Где живет его девица:

Счастье он свое найдет,

Там, где реченька течет.

А на берегу тростинкой

Одинокая осинка.

Пусть к осинке подойдет

И к груди ее прижмет.

Не осинка то прямая –

То девица молодая.

Колдовство тогда пройдет -