Проклятие дома Виндзоров
Шрифт:
В тот же день герцог сказал Шелленбергу, что он ждет гостя из Лондона. Гостем этим был Уолтер Монктон, бывший советник Эдуарда, незадолго перед тем назначенный министром информации. Монктону удалось убедить герцога в том, что Багамы – наилучшее решение, что на островах ему не угрожает абсолютно никакая опасность, что британское правительство не имеет намерения наказывать герцога за коллаборационизм, а главное, что надежды Гитлера на мир с Англией тщетны – Англия будет сражаться до победы. И герцог покорился.
Узнав об окончательном решении Виндзоров, Риббентроп направил телеграмму послу в Лиссабоне с последним напутствием герцогу, которое должен был передать ему Санто-и-Сильва, хозяин виллы: «В сущности, Германия хочет мира с английским народом. На пути к этому миру стоит клика Черчилля…» Далее Риббентроп повторял, что Берлин готов исполнить любое желание герцога и герцогини. В ответном послании посол писал, что герцог в разговоре с Санто-и-Сильва «отдал должное стремлению фюрера к миру, которое он всецело разделяет… Обращенный к нему призыв сотрудничать в установлении мира он воспринял с радостью. Однако в настоящее время он обязан следовать официальным приказам своего правительства. Неповиновение может преждевременно открыть его намерения, вызвать скандал и подорвать его авторитет в Англии. Он также убежден, что для него пока преждевременно выходить на передний план, поскольку еще не существует признаков, что Англия готова к сближению с Германией. Однако, как только в стране изменятся настроения, он будет рад немедленно вернуться. Для этого существуют две возможности. Либо Англия обратится к нему, что он считает вполне вероятным, либо Германия выразит желание вступить с ним в переговоры. И в том, и в другом случае он готов на любые жертвы личного порядка и предоставит себя в распоряжение обстоятельств, пренебрегая малейшими личными амбициями. Он готов поддерживать постоянную связь со своим хозяином (хозяином дома в Лиссабоне. – В. А.)и даже согласовал с ним пароль, получив который немедленно вернется».
13 сентября 1940 года во время дневного немецкого налета на Лондон прицельному бомбометанию подвергся Букингемский дворец. Messerschmitt 110 оторвался от эскадрильи, «нырнул» над Трафальгарской площадью, пролетел над аркой Адмиралтейства и на бреющем полете и огромной скорости пролетел вдоль ведущего к дворцу Молла, едва не задевая за верхушки деревьев и подняв вихрь опавших листьев. На другом конце Молла, в одной из комнат Букингемского дворца, Георг VI и королева Елизавета стоя наблюдали в окно за налетом. Вместе с ними был Алек Гардинг, в свое время напугавший короля Эдуарда последствиями его упрямства. Самолет летел прямо на них, заставляя вибрировать и дребезжать оконные стекла. Две сброшенные им бомбы разорвались в 30 ярдах от монаршей четы. Третья угодила в часовню, убив рабочего. Еще две упали на землю, но не взорвались. Не взорвалась и единственная бомба, попавшая в здание дворца.
Весной 1945 года на юге Германии, оккупированном американскими войсками, появился сотрудник британской разведки MI5 Энтони Блант. Его сопровождал королевский библиотекарь Оуэн Моршэд (Owen Morshead). Блант прибыл с деликатной миссией: он должен был найти и доставить в Лондон документы, касающиеся связей герцога Виндзорского с главарями Третьего Рейха. Добравшись до замка принца Филиппа Гессенского «Фридрихсхоф» в горах Таунус (юго-восточная часть Рейнского Сланцевого горного массива), посланцы короля убедились в том, что имение занято частью Третьей армии генерала Паттона, а его владелец взят под стражу как видный деятель нацистского режима. Семейство принца американцы выселили в маленький домишко в близлежащей деревне.
Блант предъявил американскому военному коменданту замка свои документы и потребовал доступа к личным бумагам Филиппа Гессенского, утверждая, что они являются собственностью британской королевской семьи (Ландграфы Гессен-Кассельские действительно состояли в родстве с британскими монархами – к этому дому, в частности, принадлежала последняя русская императрица, внучка королевы Виктории, Александра Федоровна, в девичестве Алиса Гессенская. По странному совпадению, за штурвалом «мессершмитта», бомбившего Букингемский дворец, находился младший брат Филиппа Кристоф Гессенский, погибший в воздушном бою над итальянскими Альпами в октябре 1943 года.) Американский офицер, однако, не пожелал вникать в тонкости королевской генеалогии и не признал полномочий Бланта.
Но визитеры на этом не успокоились. Они направились в деревню и встретились с матерью арестованного принца, которая снабдила их письмом к прислуге с распоряжением предоставить англичанам нужные документы. Блант и Моршэд вернулись к замку под покровом ночи и проникли в него тайно. Они быстро нашли бумаги, уложили их в два ящика и тотчас покинули «Фридрихсхоф», стремясь как можно скорее добраться до британской оккупационной зоны. Неделю спустя документы были доставлены в Виндзорский замок, после чего их больше никто не видел.
В 1963 году Блант был разоблачен как агент Москвы. В обмен на иммунитет от уголовного преследования он дал показания и продолжал пользоваться покровительством королевы-матери, вдовы Георга VI, вплоть до своей смерти в марте 1983 года.
* * *
Герцог и герцогиня Виндзорские оставались на Багамах до конца войны. Эдвард кончался в 1972 году. Уоллис приняла участие в церемонии погребения и по приглашению королевы останавливалась в Букингемском дворце. До своей смерти в 1986 году в возрасте 86 лет она вела уединенный образ жизни в Париже. В последние годы была прикована к одру болезни. Похоронена рядом с мужем на королевском кладбище Фрогмор. В апреле 1987 года в Женеве на аукционе Sotheby\'s за 50 миллионов 281 тысячу 887 долларов были проданы драгоценности герцогини, среди которых были уникальные предметы, принадлежавшие бабке герцога Виндзорского супруге Эдуарда VII королеве Александре. Дом Виндзоров в Булонском лесу принадлежит ныне известному коммерсанту Мохаммеду Аль-Файеду. В нем не раз останавливались покойный сын коммерсанта Доди Аль-Файед с покойной же принцессой Дианой Уэльской.
Неожиданная корона
Видно, так уж повелось в британском королевском семействе: сын, воспитанный в строгости, становится мягким, нежным отцом, и наоборот. Георг V, которого отец баловал и прощал ему любые шалости, был беспощадно суров к собственным детям.
Второй сын в семье герцога и герцогини Йоркских родился 14 декабря 1895 года – в 34-ю годовщину смерти своего прадеда принца-консорта Альберта. По этому случаю младенца решили назвать Альбертом, и королева Виктория оценила этот жест, пожелав как можно скорее увидеть правнука, который особенно дорог ей тем, что носит имя ее обожаемого супруга. Она сразу же пожаловала ему титул «его высочество принц Альберт Йоркский». Мальчик был крещен как Альберт Фредерик Артур Джордж. Но в семье имени Альберт не любили и звали ребенка Берти.
Он был четвертым в очереди на престол: впереди него своего часа дожидались его дед, отец и старший брат. В три года королева присвоила ему как наследнику официальное обращение «его королевское высочество».
Природа наказала мальчика врожденным физическим дефектом. По-латыни он называется genu valgum – наружная девиация голени, проще говоря – вывернутые внутрь коленные суставы. Лечение этого порока необходимо начинать с пеленок: младенцу нужны специальный массаж и гимнастика, гипсовые повязки и шины, а когда он встанет на ноги – ортопедическая обувь. Если консервативное лечение не достигает цели, в возрасте 5–6 лет дефект исправляют хирургическим путем. В конечном счете, суставы встали на место, но каких же мучений натерпелся маленький Берти!
Его терзали также проблемы с желудком (считается, что его испортили няни) и заикание – судя по всему, врожденное. Но больше всего на свете Берти и его старший брат Эдди страдали от недостатка родительской любви. Мать и отца они видели нечасто (те подолгу, иногда по полгода, путешествовали), но и общение с ними не доставляло радости. От матери веяло ледяным холодом, отец муштровал детей на военный манер и передразнивал заикающегося Берти.
Некоторые биографы утверждают, что Георг V любил животных больше, чем людей. Он, например, никогда не разлучался со своим любимым говорящим африканским попугаем, самкой жако по кличке Шарлотта, которую купил во время одного из своих морских походов в Порт-Саиде. Но для детей Шарлотта была сущим наказанием. Она завтракала за королевским столом, причем имела обыкновение садиться на плечи мальчикам, больно впиваясь в них когтями. Принцы молча терпели пытку, а отец лишь посмеивался, глядя на проказы своей фаворитки.
В довершение всего Берти уродился левшой, что в то время считалось аномалией, и от него яростно требовали пользоваться правой рукой.
Учился Берти посредственно. С его заиканием ответ у доски был для него мукой. Вместе с братом он поступил в традиционный для мужчин королевской семьи военно-морской колледж в Дортмуте, где ему тоже пришлось горько от злых насмешек однокашников над его заиканием и робостью. В анналы колледжа вошло наказание принца шестью ударами розог – вместе с несколькими другими провинившимися кадетами.