Чтение онлайн

– Но публика любит чужие тайны и даже готова платить, чтобы их узнать. С этого и живут журналисты и газетчики, – подхватил Грегсон. – А также писатели.

– И шпионы, – вдруг заметил секретарь, бросив на Грегсона оценивающий взгляд. Полковник вскользь искоса взглянул на своего секретаря и легонько похлопал его по руке. Потом, в упор глядя на Грегсона, заметил:

– Да, люди любопытны, как мартышки, и очень любят лезть не в свои дела.

– Проклятие фараонов постигнет их за это, и кара не замедлит пасть на дерзкие головы, – вдруг подключился к беседе поэт. – Зачем невежественные люди, словно мотыльки на огонь, лезут в то, что им понять не дано?!

– Глупости! – громко заявила мадмуазель Саад. – Не существует никакого проклятия фараонов. Это все суеверие и чепуха.

Говорила она по-английски с сильным французским акцентом.

– Вы атеистка? – насмешливо изрек преподобный. – Я не ожидал такого от мусульманской женщины. Я думал, уж они-то должны знать свое подобающее место.

Мадмуазель Саад смерила его презрительным взглядом:

– Я современная образованная женщина, воспитанная на арабской и на мировой французской культуре. А ваши нелепые проповеди устарели уже на несколько веков, если не тысячелетий. И я очень сомневаюсь, что суданские негры сильно в них нуждаются.

Преподобный покраснел, вытянул над столом руку в сторону мадмуазель Саад и гневно произнес нараспев:

– «Женщина безрассудная, шумливая, глупая и ничего не знающая садится у дверей дома своего на стуле, на возвышенных местах города, чтобы звать проходящих дорогою, идущих прямо своими путями: «Кто глуп, обратись сюда».

Жена преподобного расплылась в улыбке и скрипучим голосом прокаркала:

– Книга Притчей Соломоновых, глава 9, стихи с 13 по 16.

Они с мужем переглянулись, довольные своей победой.

– Почитает женщин только благородный, а унижает их – только подлец! – заметил на это Грегсон и поймал удивленный и благодарный взгляд мадмуазель Саад. Тогда он улыбнулся в ответ и, уже обращаясь к ней, добавил:

– «Если вы богобоязненны, то не проявляйте нежности в речах, дабы не возжелал вас тот, чье сердце поражено недугом».

– Книга Пророка, сура аль-Ахзаб, – объявила мадмуазель Саад и неожиданно для всех весело захлопала в ладоши.

Уже красное лицо преподобного еще больше налилось кровью. Грегсону показалось, что того сейчас хватит удар. Затянувшуюся зловещую тишину прервал смех полковника:

– Мне представляется, что вам, преподобный, незачем ехать для проповеди к далеким суданским неграм: у вас и здесь непочатый край работы среди заблудших душ.

– По мнению Монтеня женщины не виноваты в том, что порою отказываются подчиняться правилам поведения, установленным для них обществом, – ведь эти правила сочинили мужчины, и притом безо всякого участия женщин, – изрек археолог по-французски и тут же перевел эту фразу для остальных.

Преподобный с женой переглянулись, молча встали, с шумом отодвинули свои стулья и, пожелав остальным приятного аппетита, вышли из-за стола и покинули столовую. Без этих двоих напряжение за столом спало, и беседа пошла веселее: каждый немного рассказал о себе и о целях своего путешествия.

Оказалось, что мадмуазель Саад изучала в Париже медицину. Она рассказала, что собирается у себя на родине работать гинекологом, акушеркой или педиатром. Хотя она и очарована Бульмишем и обожает французскую литературу, сейчас ей срочно следует возвратиться домой по семейным делам.

Археолог Гастон Лепонт поведал, что едет в краткую командировку для подготовки своей диссертации, чтобы на месте изучать древние надписи на египетских памятниках.

Морис Верт не смог внятно объяснить, что ему нужно в Египте, а только туманно намекал на нечто непознанное и таинственное, недоступное взгляду профана.

Грегсон заметил, что только полковник Уотсон ничего до сих пор не сказал о цели своего путешествия в Египет и задал ему прямой вопрос.

– Как говорил один мой друг, – улыбнулся в пышные усы полковник, – "я на месяц отправился в эту "землю лотосов", чтобы, предаваясь безделью, подумать в тишине…"

Тут же он сменил тему разговора, обратившись к единственной за столом даме:

– Мадмуазель Саад, вы сказали, что не верите в проклятие фараонов?

– Совершенно не верю! – решительно заявила девушка.

– Как вы, в таком случае объясните странную смерть лорда Карнарвона?

– Никак, – по-галльски безразлично пожала плечами та, – чтобы объяснить его смерть, нужно посмотреть анамнез, произвести вскрытие и уже тогда поставить окончательный диагноз. Тогда никаких поводов для чудес мы не найдем.

– Но странные обстоятельства болезни и быстрой смерти! В газетах пишут, что его в гробнице укусило спавшее там несколько тысяч лет какое-то ядовитое насекомое.

– Обычная утка газетчиков, – снова презрительно пожала плечами мадмуазель Саад, – все знают, что насекомые не живут по несколько тысяч лет. Я сама бывала в Луксоре и, насколько я знаю, там вообще нет никаких особенно ядовитых насекомых.

– Может быть, обычный малярийный комар? – наудачу кинул реплику Грегсон.

– В тех местах, как я помню, нет даже малярийных комаров. Кроме того, от малярии обычно не умирают за один месяц.

– Разумеется, история с насекомым – это утка, – заявил Лепонт. – Я читал, что лорд Карнарвон просто случайно порезался во время бритья и умер от заражения крови.

– Как мы видим, причина вполне естественная, – улыбнулась мадмуазель Саад.

– Мы ничего не видим! – встрял в разговор доселе молчавший Верт. – Мы не видим истинных причин, тех, которые приводят к видимым. Что навеяло заразу или что нанесло яд на лезвие бритвы? Что подтолкнуло руку лорда, чтобы та вонзила отравленное железо в собственную плоть? Невидимые нити проклятия оплели нечестивых, прикоснувшихся к тайне без должного благоговения, и дернули эту руку, словно руку марионетки!

– В таком случае, наверняка это была рука завистника, например, археолога, трудившегося без результата всю жизнь, позавидовавшего необоснованному успеху дилетанта, сделавшего открытие века, – задумчиво проговорил Лепонт.

– Вы, должно быть, судите по себе, мсье Лепонт, – улыбнулся полковник.

– В ту минуту, когда лорд Карнарвон испустил дух, во всем Каире внезапно погас электрический свет, и город погрузился во тьму египетскую! – провозгласил Верт. – Что это, по-вашему? Совпадение? Нет, это очевидный Знак, явленый нам с Той Стороны!

– Я полагаю, это обычный вымысел репортеров, – заметил Аткинсон. – Им надо было как-то приукрасить сцену, чтобы развлечь и заинтриговать читателей. Потом все стали переписывать удачную выдумку друг у друга, так что концов теперь уже не найти.

– У русских это называется «kluqua», то есть, «клюква», – рассмеялся Лепонт, – выдуманная красивая неправдоподобная подробность, пикантная ягодка, которая разрослась в пышную пальму арабского традиционного преувеличения.

– А что, если истинной причиной смерти лорда стала любовь? – вновь встрял Верт.