Чтение онлайн

Получи шаг навстречу, ноланец Бруно. И — руку помощи для продолжения разговора.

— Раньше тебя приводили сюда для допроса, как предполагаемого преступника. Сейчас — как возможного помощника и сотрудника. Я получил из монастыря Святого Варфоломея список книг, что ты заказывал в скриптории. Магия, ереси, так называемые гуманисты... Что влечёт тебя в богомерзком знании, ноланец?

— Не влечёт, святой отец, но отвращает. И призывает к борьбе. Воин не стыдится, когда идёт на битву со щитом, не так ли? Нельзя бороться с колдунами, не зная о колдовстве. Не получится разоблачить еретика, если не разбираешься в ереси лучше, чем он сам.

— Но щит могут сорвать с руки воина и этим же щитом ударить бывшего хозяина по голове.

— Вы правы, святой отец! Поэтому я говорил здесь раньше, что за каждой книгой, за каждой запечатлённой в буквах идеей может скрываться бес или его господин, да сохранит нас Господь от подобного! На пути к совершенству — множество ловушек...

— Каких же, к примеру?

— К примеру?

На раздумья Джордано потратил немного времени.

— Вы позволите, святой отец?

Молодой монах подошёл к столу инквизитора, пододвинул к себе небольшой листок, приготовленный для заметок по ходу допроса.

— Вот, взгляните, — проговорил Бруно, быстро рисуя линии на бумаге.

Пятиугольник, из каждой грани которого прорастает треугольник. Звезда Соломона.

— Банальная figurae Amoris, не так ли? Схема Любви, фигура, плодотворная для любой науки, для созерцания и умственной практики. Переменчивая и бесконечная, как созданный Богом мир. Вот — мы ограничиваем его, пытаемся запереть...

Бруно обвёл звезду окружностью.

— Вот — мечемся в поисках выхода.

Концы лучей звезды перо соединяет отрезками. Инквизитор увидел ещё один пятиугольник.

— Вот — прорвались!

Один за другим порождённые пятиугольником лучи новой звезды проткнули окружность, потянулись к краю листа.

— Так можно рисовать до бесконечности, поскольку мир Божий неисчерпаем: новая окружность, новые лучи... Пока всё благочестиво, не так ли?

Инквизитор с интересом посмотрел на Джордано Бруно, кивнул, уже не в первый раз за сегодня.

Звезда-круг-звезда...

— Ничего не видите странного? Это вас Господь спасает, синьор! Давайте всмотримся вместе. Вот звезда Соломона, что я нарисовал первой: два луча внизу, как ноги человека, плотно стоящие на земле; ещё два луча, раскинувшиеся в стороны, подобно рукам. И гордо вскинутая к небесам голова.

— Интересно.

— А уж дальше-то как интересно будет... Мы с вами превратили звезду в пятиугольник, а тот — в новую звезду. Что переменилось?

— Расположение лучей только. Теперь вниз смотрит только один из пяти.

— То-то и оно! Фантазируем дальше, не так ли? Этот луч, нижний, так походит на острую, по последней испанской моде, бородку. А боковые отростки звезды — как уши, странные такие, нечеловеческие, острые и отвисшие. Что же сверху? Эти, последние два луча?!

— Рога?!

Инквизитор перекрестился, поцеловал, на всякий случай, чтобы не приманить нечистого, распятие.

— Увы, да... Козлиная морда, и мы знаем, кто за ней может скрываться. И он больше, а значит, сильнее создания Божьего. Но мы же можем и эту звезду превратить в пятиугольник, а его — в звезду... И Бог возьмёт верх. Но — так же до бесконечности можно, и поединок не завершается победой. Только перемирием для собирания новых сил. Вот и готово доказательство равенства сил Бога и Люцифера, вполне достаточное для многих нестойких умов.

— Умов, знакомых с чертежами, с геометрией, а следовательно, подготовленных к такого рода рассуждениям. Крестьянин вас просто не дослушает. А если и дослушает — не поймёт.

— Вы правы, святой отец! Вера свойственна простому уму; для изощрённого она — испытание, и не всем дано его пройти...

— Вам — дано?

— Святая служба решила, что я чист и невиновен перед церковью. А уж перед Богом... Не нам решать за Него, не так ли?

— За Него — не нам, вы правы, сын мой.

На «вы», и не раз, оценил ли это, Джордано Бруно? По поклону молодого доминиканца было видно, что — вполне. Умный ты, ноланец, нам в инквизиции нужны такие. Кого — в сотрудники; кого — на допрос с пристрастием.

— А за Святую службу я, многогрешный, имею право решать. Слушай же, брат Джордано! Сейчас я молод, мне недавно исполнилось сорок. Но неминуемо грядёт время, когда придётся задумываться о преемнике, подготовленном и способном продолжить моё дело. Готов ли ты посвятить жизнь такой тяжёлой и грязной, но необходимой для людей службе, как моя? Принять на свою душу грехи этого города, как Христос принял на себя всю грязь мира?

Снова молодой доминиканец падает на колени, целует перстень на руке магистра-инквизитора.

Что ж, Габриэле Салюцци не ошибся в своём выборе.

Amen.

По пути домой Джордано Бруно размышлял, откуда во время беседы с инквизитором к нему пришло вдохновение. Геометрическое доказательство подобия Бога и Сатаны нежданно вспыхнуло в голове. Отец Джордано готов был поклясться, что нигде не читал подобного.

Случайность? В шестнадцатом веке в такое не мог поверить никто.

Может, это воля Господа? Ноланец Бруно был не прочь согласиться с этим.

Уважаемые читатели, вы слышали, конечно, слово «демон»... Люди невежественные, но с большой фантазией, говорят, что среди них особо выделяют домашних, или личных, демонов, невидимых, но способных обретать по желанию своего господина плоть. Доктор Иоганн Фауст, желчный и насмешливый, загнал, если верить слухам, своего демона, послушного и робкого Мефистофеля, в тело чёрного пуделя. Врач и маг Парацельс держал демона Азота в хрустальном шаре на рукояти своей шпаги, припечатанным золотым египетским знаком «анх», «жизнь», ошибочно принимаемым тогда за христианский крест с петлёй вверху.

Гедекин, личный демон Джордано Бруно, был невидим и незнаем своим хозяином. Он тихо сидел внутри Бруно, осторожно заперев частицу души хозяина. Так, мелочь, многими и не затребованную в течение всей жизни, — совесть.

У демона не было своих глаз, чтобы читать. Рук, чтобы перелистывать книжные страницы.

Но было очень интересно, что же скрывают библиотеки инквизиции.

Гедекин — демон любопытства.

Андрею же Молчану было интересно, как можно использовать такое ценное знакомство для блага Руси и её государя.