Чтение онлайн

Спустя полчаса после моего ухода Бартоломе повесился.

Сделавшись таким печальным образом единственным наследником огромного состояния (бедные братья мои, увлекшись политикой, дворцовыми интригами, распространенными во времена Кнуда Смутьяна, не торопились обзаводиться семьями), я уехал из столицы и обосновался здесь, в Цурке. Так возник этот замок и лабиринт – идея виконта Иара Кольгердбургского, великого выдумщика, – и все, что здесь есть.

Но самое главное – по пути сюда я встретил… ее. Прошу меня извинить, но ее красоту лучше всего выразить строками из той же поэмы:

…на звук он обернулся

И увидал при теплом свете жизни

Пылающие прелести ее

Сквозь покрывало, сотканное ветром,

Нагие руки, кудри цвета ночи,

Сияющие очи и уста

Отверстые, трепещущие пылко.

Виктор надолго умолк. Повисла тягостная тишина. Но Грогар ждал, затаив дыхание. Он знал, что колдун еще не все сказал.

– Не знаю, довелось ли кому-нибудь из людей узнать, что тот, кого ты любил больше всего на свете, – не человек. Она поиграла мной и… прокляла. Хотя проклятие – не совсем верное слово. Скорее, она так поступила из любопытства.

Да, я собирался рассказать еще и об Элиазаре и книге… Нет. Не буду. Грустно мне стало. Прощай.

35

Грогар очнулся на земле, лежа лицом в серой угольной грязи… «Нет, в прахе», – подумал он.

Все та же ночь… или уже следующая – кто знает? Прежняя усталость никуда не делась, но в голове ощутимо прояснилось. Грогар перекатился на спину и вдруг обнаружил вокруг себя выщербленные, заросшие мхом, облепленные крапивой и ракитником стены лабиринта. Ему почудилось, будто он оказался в столичных трущобах, среди мусора и руин, – так реалистично и до безобразия уныло было длившееся всего несколько секунд видение.

Но оно исчезло, и все возвратилось на свои места: магическая поросль, большая луна, похожая на суровое око какого-нибудь божества, таинственный замок и ощущение чьего-то присутствия.

– Твоя слезливая история меня ничуть не тронула, слышь ты, поганец! – закричал с неожиданной для себя силой Грогар. – Пошел ты к черту, эстетствующий мизантроп с душой поэта! Я все равно до тебя доберусь и отберу у тебя Лилию! Трус ты, Виктор, или как тебя там?! Слыхал я про твоих братьев! Забыл, кстати, как тебя зовут… В хрониках ведь имя твое мелькало… Виктор! Точно, Виктор! Эта история потрясла тогда многих! Вот только ты их недостоин, псевдо-колдун, псевдо-поэт и псевдо, черт побери, человек! Даже бездна отказалась тебя принимать, мизантроп! Проклятие Матери Гор, разрази меня гром! Ха-ха-ха!!! Почему она так поступила, как ты думаешь?

Злость придала Грогару сил. Он с трудом поднялся и, пошатываясь, пошел туда, где, как ему показалось, должен был быть Виктор – его и правда так звали, здесь Лёлинг не ошибся, хотя во всем остальном глубоко заблуждался. Интересно, про Хорна он сам выдумал или вычитал где-нибудь в Королевской библиотеке?

С каждым шагом в Хтойрдике закипала ярость. Он преисполнился мрачной решимостью довести дело до конца.

– Я буду бодаться, пока не сдохну! – прорычал Грогар и тут же попытался взять себя в руки: – Однако не надо сходить с ума. Хладнокровие, вот что необходимо мне сейчас.

Виктора нигде не было видно. Но Грогар о нем даже и не думал. Все мысли его занял лабиринт. Он задумчиво побродил по пустынным однообразным коридорам и неожиданно остановился.

– Пусти, – тихо сказал он.

Стебли дьявольского вьюнка змеились с прежней скоростью, издавая еле слышное потрескивание. Шумел ветер за рекой, мимо луны проплыла одинокая тучка.

– Пусти, – повторил Грогар. – Пусти! – произнес он громче. – Ты ведь живой? Тогда ответь мне, зачем я тебе? Ты же слышал его откровение? Неужели тебе хочется служить ему? Или ты служишь ей? И что же она тебе говорит обо мне? Убей его? Раздави его? Нет, нет! Пусти. Я не сдамся. Не знаю, чем я могу тебе навредить, но клянусь, я клянусь! Я найду способ!

Грогар напряженно всматривался в окружающее.

– К тебе никто не обращался с подобными словами? Ты был забавой даже для тех, кто умирал внутри тебя. Отпусти меня. Прошу.

Грогару показалось или вьюнок действительно замедлил свое движение? Ярл сделал шаг, еще один. Свернул вправо. Еще десять шагов, еще раз вправо – и он вышел на широкую дорогу, пронзавшую весь лабиринт от реки до самого замка. Оставалось удивляться, как он не набрел на нее, когда обходил вокруг лабиринта. Он точно знал, что этой дороги не было – чтобы выяснить это, он затратил немало времени.

– Мистификация, – пробормотал Грогар.

Дорога – или же парадный подъезд – была выложена мрамором, причем во многих местах плитки отсутствовали или их попросту выкорчевали: на соседних треснутых кусках виднелись царапины от заступов и ломов. Это обстоятельство немало озадачило Грогара. По бокам дороги через каждые два метра чередовались друг с другом постаменты, по большей части пустующие, хотя кое-где еще сохранились сильно пострадавшие от времени статуи пухлых ангелочков с массивными чашами, в которых когда-то выращивали цветы. Сейчас в них поселились пырей, лебеда и осот.

– Мистификация, – повторил Грогар. – Чертовщина.

Он взглянул на замок, находившийся совсем рядом, и внезапно оробел. Странное возбуждение охватило мужчину. Вот он у цели – и страшится сделать шаг. Грогар еле слышно выругался и решительно двинулся к замку.

36

Как оказалось, лабиринт был довольно-таки широк – метров сто-сто двадцать. Замок, находившийся в центре этого «каприза», показался Грогару весьма неприветливым и мрачным. Ночь мешала рассмотреть цитадель во всех подробностях, но тем не менее ярлу сразу же стало ясно, что сие строение в полной мере вобрало в себя всю темную сторону души его хозяина.

Оказавшийся при ближайшем рассмотрении еще больше, чем выглядел, он походил на ощетинившегося многочисленными шипами дракона. Вокруг каждой из колонн – Грогар насчитал штук двадцать, – поддерживающих портик над входом, таилось искусно выполненное изваяние какого-нибудь сказочного чудовища. Были здесь покрытые бородавками инкубы, бесстыдно выставившие напоказ свое гениталии; василиски, все покрытые чешуей; волколаки с невероятно большими глазами; колябры – змееподобные духи-тени; анку – тощий старик, сидящий на куче черепов; виверны, гули, кобольды, додены, шнеи, бодахи, агурахи и, конечно же злой дух монтанов – тутеха, выполненная в виде барельефа прямо над парадными дверьми, испещренными какими-то зловещими надписями, явно не имеющими ничего общего с любовным стишком на глыбе. Причем – Грогар заметил – двери являлись точной копией Северных Врат, с той лишь разницей, что вместо образов святых там красовались изображения нечистой силы.