Чтение онлайн

– Я заплачу за ущерб, – сказал Рис, отдавая свою последнюю монету. Он посвистел Атте и пошел вслед за Ллеу, сказав на ходу Паслену: – Поторопись! Нам нельзя его упустить!

Но Атта заскулила, и Рису пришлось остановиться и обернуться назад.

Паслен смотрел на то место, где недавно стояла Мина. Глаза у него были круглые, дикие, монах с изумлением смотрел, как из них по щекам кендера катятся слезы.

– О Рис, – захлебнулся слезами Паслен. – Как грустно! Как невыносимо грустно!

Он закрыл лицо руками и разрыдался так, словно у него разрывалось сердце.

Рис поспешно подошел к другу.

– Паслен, – позвал он участливо. – Прости, что я вел себя так бездушно. Ты ведь наверняка сильно ушибся. Где у тебя болит?

Но все, что сумел выговорить кендер:

– Как грустно! Я не могу вынести такой тоски!

Рис обнял его за плечи и повел из таверны.

Атта потрусила за ними следом, с тревогой поглядывая на своего друга. Время от времени она сочувственно лизала ему руку.

Разрываемый между беспокойством за друга и страхом потерять след брата, Рис делал все, что мог, чтобы успокоить Паслена и в то же время не выпускать из виду Ллеу.

Его брат шагал через доки, сунув руки в карманы и насвистывая что-то невнятное, словно ничто в мире не беспокоило его. Он приветствовал незнакомых людей, будто это были его старинные друзья, и скоро уже завязал беседу с группой моряков. Рис вспомнил, как всего несколько минут назад его несчастный брат умолял о смерти, и, кажется, понял, над чем так рыдал кендер.

Рис сочувственно похлопал Паслена по плечу, надеясь, что кендер уже приходит в себя, но тот казался совершенно разбитым. Паслен лишь повторял, захлебываясь и тяжело глотая, что все это так грустно, и плакал все сильнее. Рис уже начал опасаться, что ему все-таки придется оставить друга одного в таком состоянии, но затем заметил, как брат входит в бар в компании моряков.

Очевидно, что Ллеу пробудет там какое-то время, особенно если моряки будут платить за выпивку. И Рис повел Паслена в тихий переулок. Кендер опустился на землю, продолжая горько рыдать.

– Паслен, – произнес Рис, – я знаю, что ты переживаешь из-за Ллеу, но ведь слезами не поможешь…

Кендер поднял голову:

– Ллеу? Я печалюсь вовсе не из-за него! Из-за нее!

– Из-за нее? Ты говоришь о Мине? – переспросил Рис, изумленный. – Это по ней ты плачешь?

Паслен закивал, снова заливаясь слезами.

– А что с ней такое? – Риса вдруг осенило. – Она из Возлюбленных? Она мертва?

– О нет! – Кендер перевел дух, поколебался, затем повторил, только на этот раз медленнее: – Нет…

– Ты оплакиваешь все ужасное зло, которое она совершила? – Голос Риса посуровел. Он сжал посох обеими руками. – Она жива, и тем лучше. Значит, ее можно убить.

Паслен поднял на Риса залитое слезами лицо, в его глазах читалось изумление:

– Это в самом деле сказал ты? Ты хочешь ее убить? Ты, монах, который снимает муху с пивной пены, чтобы она нечаянно не утонула?

Рис вспомнил отчаянные мольбы брата и небрежный, равнодушный ответ Мины. Он подумал о юном Кэме из Утехи, обо всех молодых людях, рабах Чемоша, обреченных убивать, несущих отпечаток ее губ на своих сердцах.

– Жаль, что я не убил ее, когда она стояла передо мной, – сказал Рис, взял кендера за плечо и встряхнул, больно ущипнув. – Скажи мне, что с ней такое?

Паслен отстранился от него.

– На самом деле, я не знаю, – сказал кендер тихо. – Честное слово! Просто это чувство накатило на меня. Не сходи с ума, Рис. Я сейчас попытаюсь успокоиться.

Он икнул, и новые слезы покатились по щекам; кендер спрятал лицо в шерсти Атты. Она нюхала его шею и слизывала слезы. Ее карие глаза, устремленные на Риса, казалось, укоряли хозяина.

Кендер потер плечо в том месте, где его ущипнул Рис, и монах почувствовал себя настоящим чудовищем.

– Я схожу за водой.

Он извиняющимся жестом погладил кендера по плечу, отчего Паслен зарыдал еще пуще. Оставив его на попечение Атты, Рис пошел к ближайшему общественному колодцу. Он уже вытаскивал ведро, когда ощутил на шее сзади божественное дыхание.

– Что за тайну ты хранишь от меня, монах? – спросила Зебоим.

– У меня нет тайн, – ответил Рис, вздыхая.

– О какой еще загадке говорила эта девица? Какой ответ ты знаешь?

– Я не знаю, что она имела в виду, Королева, – сказал Рис. – Лучше спросить у нее.

– Она известная лгунья. А ты, при всех твоих прочих недостатках, – нет, так что скажи мне, что это за загадка, и назови на нее ответ.

– Я уже сказал тебе, Королева, я понятия не имею, о чем она говорила. Поскольку я не лжец, кажется, тебе стоит мне верить. – Рис наполнил водой кожаную флягу и пошел обратно в переулок.

Зебоим, кипя от злости, зашагала рядом с ним.

– Ты должен знать! Пошевели мозгами!

Рис слышал в голове голос брата, отчаянно умоляющий о смерти. Он чувствовал на своей коже слезы Паслена. Потеряв терпение, Рис сердито повернулся к Богине:

– Все, что я знаю, Королева, – ты держишь у себя человека, которого приказала мне отыскать! Я больше ничего тебе не должен!

Зебоим остановилась, на какой-то миг изумленная его злостью. Рис продолжал идти, и Богиня поспешила его нагнать. Она просунула руку под локоть монаха и крепко прижала, когда тот попытался освободиться.

– Мне нравится, когда ты проявляешь силу духа, но не делай так больше. – Она игриво шлепнула его по кисти, отчего рука онемела до локтя. – Что же касается Мины, я ведь познакомила вас, верно? Теперь ты знаешь, как она выглядит. Я ее отпустила, потому что у меня не было иного выбора. Ты ведь помнишь моего сына? Его душу, заключенную в фигуру кхаса?

Рис вздохнул. Еще бы ему не помнить!

– Ты будешь рад узнать, что он свободен, – сказала Зебоим.

Рис обнаружил, что легко может сдержать свой восторг по этому поводу.