Чтение онлайн

С «Веритас феррум» были спущены временные баррикады для создания безопасной зоны на западном краю плато, где рабочие приступили к лесоповалу. Массивные стволы рубились на одинаковые бревна, из которых началось возведение постоянного частокола.

Железные Руки обеспечивали защиту и валили самые крупные деревья. Непосредственно постройка поселения была возложена на колонистов, а в помощь им был отряжен крупный контингент слуг. Персонал ударного крейсера обладал всеми навыками, необходимыми для быстрого возведения крепости. Кроме того, недавно им довелось применять свои знания на практике.

И им нужно было чем-то себя занять.

Каншель был среди тех, кого отправили на плато. С позволения Гальбы он вызвался добровольцем. Слуга был на борту «Веритас феррум» в Гамартии. Несколько ночей он провел не на Пифосе. Обратное путешествие через варп было трудным, полным кошмаров. Тогда он списал это на страх возвращения на планету. Первая ночь здесь прошла еще более-менее терпимо — возможно, благодаря столпотворению на базе. Большое количество людей вокруг ободряло слугу.

А затем вновь начались смерти. Двое человек каким-то образом оказались в одиночестве и поддались кошмару.

Собственная недальновидность сделала их уязвимыми для галлюцинаций, и они убили себя. Так всем объяснили.

Каншель думал о Георге Паэрте и его кричащих глазах. И сомневался.

Танаура пробовала заговорить с ним. Каншель только отмахивался от нее. Он отчаянно цеплялся за Имперскую Истину со всей ее рациональностью и не хотел, чтобы Агнесса подтачивала его убеждения. Поэтому он и вызвался на работу. Он надеялся, что изнурительный труд вымотает его настолько, что ночью он просто провалится в бессонное забытье.

Солнечные лучи не проникали сквозь густые облака. Отслеживать время дня не было никакой иной возможности, кроме как по постепенному потускнению света. Каншелю казалось, что день угасает быстрее, чем на самом деле. А хотел он обратного. Он с головой погрузился в работу, таская бревна, скрепляя их вместе, возводя стену. Он трудился на износ, так, чтобы тело съедало всю энергию, которую мозг пустил бы на тревоги и беспокойство. И он был уверен, что не он один так решил. На лицах других слуг Иерун видел такие же намерения. В их глазах застыл страх. Их челюсти были крепко сжаты, а на шеях от невероятного напряжения проступали жилы.

Колонисты, напротив, ликовали. Они снова начали петь, как во время шествия от базы. В отличие от вчерашнего дня, теперь в воздухе витало сразу несколько мелодий. Каншель предположил, что каждая песня соответствует определенному виду деятельности — ходьбе, рубке деревьев, строительству. Слов было не разобрать, но по интонациям все было вполне ясно. Они всегда были торжественными. Иерун подозревал, что песни были хвалебными гимнами. В колонистах радость преобладала над здравомыслием. Нелепые верования буквально окрыляли их. Он такое не одобрял.

Он такому завидовал.

По периметру плато находилось несколько невысоких холмов, прежде скрытых лесами. Они отступали от края примерно на двадцать метров и в высоту достигали не больше четырех. Вершины холмов представляли собой плоские неровные круги десяти метров в диаметре. Один из них оказался внутри первичной безопасной зоны, и теперь колонисты, не занятые на строительстве стены, усердно возводили на его вершине каркас нового здания: квадратного с заостренной крышей.

Каншель прекратил рубить бревна. Он смотрел, как одна колонистка взбирается на крышу строения. В центре женщина установила витиевато украшенный жезл жреческой касты. Ске Врис стояла у основания холма и тепло похвалила соратницу, когда та закончила работу и под аплодисменты и одобрительные восклицания слезла на землю.

Массивная фигура прошла мимо Каншеля и направилась к Ске Врис. Даррас. Сержант навис над послушницей, которая смотрела на него с улыбкой. Каншель следил за их разговором. Слова не долетали до него, теряясь в шуме строительства. Ске Врис сначала внимательно слушала легионера, а затем покачала головой, не прекращая улыбаться. Потом она указала на сооружение и несколько секунд что-то говорила, активно жестикулируя. Закончила она, разведя руки, будто бы принимая в объятья весь мир, и поклонилась, приглашая Дарраса пройти ко входу. Сержант поднялся по склону и, пригнувшись, заглянул внутрь. Спустя несколько мгновений он развернулся и зашагал прочь, напоследок пренебрежительно махнув Ске Врис рукой. Женщина застыла в полупоклоне, пока Даррас не ушел.

Каншель прислонил свой топор к бревну и подошел к Ске Врис.

— Чего хотел сержант Даррас? — поинтересовался он.

Ске Врис выпрямилась и приветственно похлопала Каншеля по плечу.

— Он спрашивал, какого рода здание мы тут строим.

— Это же храм, не так ли? — Безрассудство колонистов поразило Каншеля. Железные Руки никогда не допустят столь вопиющего нарушения Имперской Истины.

Ске Врис хихикнула.

— Здесь нет богов, — заверила женщина.

— Тогда что это? Убежище?

— Поначалу мы будем использовать его именно так, да. Но в действительности это нечто большее. Это место для собраний. Здесь мы обсуждаем дела нашей общины. Здесь мы испытываем и укрепляем узы нашего братства. Это ложа.

— Но вы не отрицаете, что занимаетесь поклонением.

— Я не отрицаю того, что сказала тебе вчера, вовсе нет. Но мы не станем своими действиями оскорблять великих воинов, даровавших нам свою помощь. К нашим обязательствам перед ними мы тоже относимся в высшей мере серьезно.

Каншель хмыкнул.

— Сомневаюсь, что они относятся к вам так же.

— Это вопрос времени. Нас ведет общая судьба. Иначе как бы еще мы могли все вместе оказаться на этой планете в час войны? — Улыбка женщины казалась вечной. То, с каким упоением она воспринимала мир, сложно было не заметить.

Зависть сдавила грудь Каншеля.

Ске Врис мягко коснулась его руки.

— Зайдем внутрь, друг мой. Тяжкий труд гложет тебя. Мы подарим тебе отдых.

Верность рационалистическому кредо велела ему отказаться. Но приближалась ночь. И он последовал за Ске Врис на небольшое возвышение ко входу. Он убеждал себя, что ничего на себя не берет. Ему просто интересно. От одного взгляда вреда никому не будет.

Подойдя к строению, Каншель поразился тому усердию, с каким люди над ним трудились. Бревна, составлявшие стены, были обтесаны очень быстро и неровно. Впрочем, даже так соединения казались достаточно крепкими, чтобы простоять годы и даже десятилетия. Но Иерун отметил, что в тех местах, где доски не соединялись, остались незаделанные проемы.

— Что вы собираетесь использовать для защиты от непогоды? — спросил слуга.

— Ничего, — ответила Ске Врис.

— Ничего?

— Разве работа не прекрасна?