Чтение онлайн

— Может, мы все вместе выйдем в сад, и вы мне покажете, где ива, где растут ваши розы. Прямо на месте и посмотрим.

Садовник почесал ухо.

— Вроде как не получится.

— Что же нам помешает? Пикси не велят? — иронично поинтересовалась Рика.

— Какие там пикси, — махнула рукой кухарка, — просто у нас в саду, что в новом, что в старом, снега много. Вас аккурат по талию будет, не пройти.

— Тогда потрудитесь расчистить в самое ближайшее время, — велела Рика, — я проверю оба ваши сада на наличие магии.

— Мы, это..., — снова замямлил садовник, — ну...

— В старый сад мы не ходим без особой необходимости, — пришла ему на помощь жена, — я, конечно, ни в какую ерунду с проклятиями не верю, однако сэр Чарльз запрещал перешагивать через поребрик из песчаника. Вот мы и привыкли. Джош иногда туда хаживает бурьян с чертополохом повыдергать.

— Это не просьба, — Эрика выразительно дёрнула бровью, — это приказ коронера Кленовой короны, — чтобы к понедельнику всё было выполнено в лучшем виде!

Эрика с облегчением покинула дом графини Сакэда. На небе сияли звёзды предзимья, но их свет заглушали фонари, зажжённые на улицах столицы Островной империи. Ловить извозчика было лень, поэтому чародейка решила прогуляться. Она с удовлетворением ощущала, что хорошо выполнила свою работу на сегодня и предвкушала первые настоящие выходные в своей взрослой жизни. Но настроение немного подпортил образ Вилохэда Окку, вынырнувший не кстати из глубин подсознания. Отчёт. Завтра его ждёт король, видите ли! И этому, какому-то там по счёту сыну Дубового клана наплевать, что у Рики завтра нерабочий день.

— Тебе нужен отчёт, надушенный бездельник? — мстительно подумала чародейка, — ты велел с ним не затягивать. Ну, так будет тебе отчёт! Поглядим, насколько рано просыпаются по субботам древесно-рождённые лорды.

С самого детстве Рике лучше всего думалось во время прогулок, вот и сейчас по дороге домой она принялась обдумывать и систематизировать все части своего будущего отчёта. Она дошла до дома, открыла входную дверь и прислушалась: всё было тихо, слышалось лишь таканье часов в холле. Но стоило чародейке закрыть дверь, как зажёгся свет и на неё обрушился разноцветный дождь конфетти из хлопушек.

— С окончанием первой трудовой недели! — хором поздравили две женщины, и чародейку вторично обсыпало разноцветными блестящими кругляшками.

— Спасибо, спасибо, — растроганно проговорила она, смахивая конфетти со шляпы.

— Девочки, мойте руки и за стол, — приказала старшая из встречающих и направилась на кухню.

Это была — госпожа Доротея Призм, квартирная хозяйка Рики и её подруги Эни Вады, которая в данный момент продолжала веселье, подбрасывала вверх конфетти и сдувала их в сторону виновницы торжества.

Госпожа Призм уже разливала чай по чашкам.

— Мой покойный муж, господин Призм, всегда говорил, что в чае заключена вся сила природы.

Рика подумала, что муж квартирной хозяйки успел при жизни высказаться абсолютно по всем жизненным вопросам, потому как его цитаты не иссякали.

Госпожа Призм взялась за нож — на столе красовался большущий торт со взбитыми сливками, мягкими карамельными розочками и шоколадной крошкой.

— Вам, Эрика, полагается самый красивый цветок, — чародейка не представляла, по каким критериям их квартирная хозяйка выберет его среди совершенно одинаковых карамельных роз, но та как-то справилась со сложным выбором и на рикиной тарелке оказался гигантский кусок торта.

— Ну, дорогая моя Рикочка, мы с нетерпением ждём рассказа о том, чем тебя порадовал последний день недели службы Кленовой короне? — Эни обняла подругу.

Эни Вада, высокая и худенькая, успела завить волосы и украсить их модной заколкой в виде цветущих ландышей. Толика магии придавала цветам натуральный вид и дарила нежный, едва уловимый, аромат. Подруга зарабатывала на жизнь уроками игры на фортепиано для девочек из хороших семей и, как полагается учительнице, на уроках носила унылое тёмно-синее платье с белым кружевным воротничком и гладко забирала свои длинные тёмные волосы. Но уж после работы девушка облачалась в любимые всей душой милые наряды с обилием оборочек и бантиков, завивала крутые кудри, румянила щёки и рисовала родинку на левой щеке.

Но широкие плечи, крупноватые черты подвижного лица не вязались с кудряшками и бантиками. Эни не сдавалась и без разбора пробовала на себе многочисленные рекомендации из дамских журналов в надежде добиться желаемого уровня милоты. Внешностью чародейки она восхищалась и по-доброму завидовала:

— Ты такая изящная, такая миленькая, — не раз горестно восклицала Эни, наблюдая, как подруга облачается в свои чёрные наряды, — а одеваешься как будто горничная в трауре. Несправедливо! У тебя и бюст, и фигура, да ещё волосы вьются! И вся эта милота остаётся невидимой.

Эрика отговаривалась тем, что служителю бога смерти не полагается наряжаться в милые платьица и носить бантики на волосах. На самом деле это — была просто отговорка. Богу смерти Эрару было глубоко безразлично, что там надевали на себя его служители в свободное время. Например, рикина бабушка, которая до сих пор служит в храме, вообще кроме национальной артанской одежды вообще ничего не признаёт. Чародейке просто так хотелось, и всё.

— Вы очень устали, наверное, — госпожа Призм вернула Рику к реальности, — даже торт не кушаете!

— Да, нет, не устала. Просто задумалась. День же был — как день, ничего особенного, — чародейка с удовольствием отправила в рот кусочек торта, — если вы, дорогие дамы, думаете, будто работа коронера его королевского величества — интересное и захватывающее занятие, я вас разочарую. Никаких погонь за бандитами и магических битв, какими изобилуют ваши любимые детективные романы. Много бумажной работы и выезды на место происшествия.

— Подтверждаю целиком и полностью, — госпожа Призм поправила волосы. Она была рано поседевшей шатенкой с тёмными бровями, — мой муж имел отношение к вашему ведомству. И о работе у Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя мне известно не понаслышке.

Портрет упомянутого мужа красовался в простенке коридора, повязанный траурной лентой. С него внимательными глазами с недобрым прищуром за проходящими следил серьёзный, коротко отстриженный мужчина — майор Призм, героически отдавший свою жизнь, охраняя покой граждан Артании. По началу портрет этот до чёртиков пугал Эни по вечерам.

— Ещё и ночные дежурства у мужа бывали, — со знанием вопроса продолжала квартирная хозяйка, — преступники, Эни, не считают нужным творить свои преступные дела только в рабочее время. Вот и приходиться ночами и по праздникам дежурить.