Проклятие Синей Розы
Шрифт:
Тот завороженно следил за ней, не шевелясь и не препятствуя.
Лаура же ждала того мига, когда ладонь её пройдёт сквозь гладко выбритую щёку француза, но она вдруг наткнулась на неожиданное препятствие.
Кожа лица была тёплой, мягкой, такой приятной на ощупь…
Не веря своим ощущениям, девушка коснулась его и второй рукой, обхватив обе щёки, и тут Гаспар понял всё по-своему. Его губы резко рванули вперёд, и нежный, хотя и неожиданный поцелуй, не заставил себя ждать. А от неожиданности развязки Лаура даже забыла, что нужно сопротивляться.
Когда мужчина, тяжело дыша, чуть отстранился, чтобы заглянуть в совершенно растерянные глаза девушки, она произнесла:
– Ничего не понимаю… Разве ты не призрак?
Гаспар, удивлённо хохотнув, вдруг искренне развеселился:
– С чего ты это вообще взяла? …
А Лаура, раскрыв от удивления рот, всё никак не могла поверить своим ощущениям. И ещё раз потянулась к щеке месье Бертрана, чтобы почувствовать, как тепла и удивительно мягка его кожа.
Он появился в их лесу ранним утром. Пришёл, пошатываясь из стороны в сторону, весь покрытый язвами, измученный, истощённый.
Одного взгляда на этого несчастного было достаточно, чтобы понять, что он нежилец. А Кэтрин смотрела на него с таким презрением и даже зловещим восторгом, что и спросить у неё было боязно, почему она даже не пытается ему помочь.
Тот мужчина был молод, но напоминал старика, сгорбленного, отжившего своё. Он шёл прямиком к гордо задравшей нос ведьме и рухнул на колени перед ней, едва достиг.
Кэтрин не двинулась с места, а дочь её пугливо пряталась за спиной матери, продолжая наблюдать за пришедшим мужчиной.
Тогда он воздел свою руку к ведьме, чтобы прошептать всего одно слово «пощади».
А она, засмеявшись как сумасшедшая, вдруг подошла к нему, чтобы пнуть ногой в грудь, отчего несчастный повалился на землю, не в силах удержаться в вертикальном положении.
– Пощадить тебя? – зло воскликнула она. – А вы пощадили меня?! Тогда, восемь лет назад, когда вырезали наших мужчин, убивали и насиловали женщин?! Пощадили?! Нет!!! И этот ублюдок, - она ткнула пальцем в сторону девочки, притихшей на крыльце дома, - живое тому доказательство! Каждый из вашего племени заслужил смерть, мучительную и бесповоротную. Скажи, чем ты, охотник, лучше своих братьев?! Смерть! Смерть тебе и таким как ты!
Мужчина, не в силах возражать, с мучительной гримасой выслушивал гневную тираду молодой красивой женщины, одержимой жаждой мести. Но после, обливаясь болезненным потом, и едва собираясь с силами, вдруг заговорил:
– Ты не помнишь меня? Не помнишь… но я тебя помню, ведьма. Юную, беззащитную, нагую… Наш главный вдоволь тогда над тобой поиздевался. А мне приказал добить… Да только я пожалел тебя - видать, дурак был, что не сделал этого. Ты-то меня пожалеть не хочешь…
Зелёные глаза Кэтрин расширились, и вот она уже бросилась к тому мужчине, наконец-таки узрев в нём весьма возмужавшего юнца, что ослушался приказа своего старейшины и отдал ей свою куртку, чтобы та не окоченела от холода.
– Корвин! – воскликнула она, в секунду вспомнив его имя. А, вернее, не забывая ни на миг. – Ты?!
Умирающий улыбнулся, точно осклабившись, и даже сумел качнуть головой.
– Я… Умоляю, помоги. Все остальные мертвы. Их жёны, дети… Выжил только я… Пожалуйста, я знаю, что это ты… твоё возмездие…
Зарычав, Кэтрин судорожно начала осматривать его, не зная, за что хвататься. Только не он, нет!
– Марисоль, быстро, воды! – закричала она, пугая девочку ещё больше, но та послушно побежала в дом за тем, чем велели.
– Это можно вылечить, скажи правду? – из последних сил прошептал он, пытаясь сфокусировать взгляд на женщине.
Та, не желая отвечать на его вопрос, что-то шептала себе под нос, рассерженно, суетливо.
– Скажи мне, умоляю… - его грязная, худая рука коснулась её белой кожи, и знахарка замерла.
– Нет. – зло выкрикнула она. – Но я спасу тебя!
И Корвин, успокоившись, провалился в тёмную бездну беспамятства, отдавая себя в руки когда-то спасённой им ведьмы.
Огонёк свечи разомкнул плотные объятия ночи, обозначив силуэт приближающегося к нему женского тела. Свеча погасла, а тело, опустившись рядом, прильнуло к нему и сразу стало тепло. Тонкие руки по-матерински нежно обвили плечи, согревая, поглаживая, и от этой нежности стало совсем уютно, словно он был дома.
Но спать он больше не хотел. Тем более, что ему в грудь упирались обнажённые бугорки упругой женской груди. Но сейчас его более заботило не это – в таком состоянии, котором он пребывал, близость женщины волновала мало. Скорее то, почему он выжил вместо того, чтобы умереть.
– Прости меня. – прошептала Кэтрин, теперь проводя рукой по грязным слипшимся волосам парня. – У меня не было иного выбора.
О чём это она?
Корвин нахмурился, пытаясь это понять. И тут же нежный пальчик попытался расправить складочку меж его бровей.
– Я – жив? – словно не веря, прошептал парень. – Но как? Как ты это сделала?
– Тебе придётся меня простить…
Тогда он не понимал, что значили эти слова. Лишь многим позже ему открылась не лучшая истина – он изменился. И он больше не человек.