Проклятие Синей Розы
Шрифт:
Конечно, Розабэль и её сводный брат больше подходили друг другу, они выросли вместе и принадлежали одному кругу, но… Это странное «но» заставляло радостно плясать его сердце под одному ему слышимую музыку любви, и с этим Корвин ничего не мог поделать. Как и Розабэль. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, они смотрели в одном направлении, и это было так божественно прекрасно, словно две родственные души, наконец, встретились в этом угрюмом и опасном мире, и тянулись навстречу счастью, невзирая на все видимые и мыслимые преграды.
А он боялся. Боялся, что она уже вышла замуж и стала полноправной женой этого надменного аристократа, забыв его на веки вечные. Но это оказалось не так. Она ждала! Ждала его, жалкого оборванца, который вот-вот превратится в нечто неугодное богу, как утверждали его братья-охотники…
Нет, Розабэль ещё этого не знала. И не должна будет узнать. А Кэтрин… Корвин понимал, что сейчас разобьёт её сердце. Она любила его, но именно во имя этой любви и должна была помочь – он очень на это надеялся. Возможно, обращение можно будет как-то остановить. Ведь тогда ему было всё равно – оборотень он или человек. А сейчас, когда в его жизни появилась Розабэль, всё кардинально поменялось. Он больше не желал быть волколаком.
И должно же существовать средство от перевоплощения?...
… Кэтрин выслушала его с каменным лицом, а он, дурак, не скрывал эмоций. Говорил все, как есть, как нашёл в лесу ослабленную девушку, как принёс её в свой дом и как потом влюбился в неё без памяти. И что ответила Роза ему тем же, да только не знает она, что полюбила не простого парня – зверя…
Рыжая ведьма была бледна, стояла, опустив плечи и глаза, а он всё не замечал, не понимал, как ей сейчас больно. Эйфория мутила разум, слепила очи. А выслушав рассказ до конца, Кэтрин даже попыталась улыбнуться.
– Есть одно средство остановить превращение. – холодно произнесла она. – И если ты приведёшь сюда ту, которая вытеснила меня из твоего сердца, я скажу ей, что надо делать. Только ей, не тебе. А теперь уходи с глаз моих! Видеть тебя не желаю…
Конечно, ей было больно. Корвин это знал, чувствовал своим новым волчьим чутьём, но любовь к другой всё же перевешивала все «за» и «против». К Кэтрин он всегда относился с благодарностью и уважением, а Розабэль любил всей душой и сердцем. Как здесь можно было выбирать?
Но знакомить свою прелестную Розу с теперь уже бывшей невестой ему не хотелось. Ему она не могла причинить вреда, а вот Розабэль могло и достаться. Зачем она понадобилась Кэтрин?
Нет уж, лучше погибнуть самому, чем впутать в это свою любимую.
Корвин твёрдо решил молчать, но судьба, как известно, сама внесла свои коррективы.
Едва Хейден и его странная спутница скрылись из вида, Лаура тут же отцепилась от Гаспара и, обняв себя за плечи, чуть слышно всхлипнула. Боже, до чего же было обидно! И больно… Они с братом расстались так внезапно, всего на несколько дней, и вот, наконец, встретившись (и как встретившись!), вдруг оказалось, что он женат! Да как такое вообще возможно?! Они не встретили ни одной живой души в этом лесу. Откуда Хейден тогда взял эту не слишком симпатичную девушку, которая уж точно была не в его вкусе! Это вообще не было похоже на Хейдена…
Конечно, они никогда не разговаривали о своих чувствах друг к другу. Но ведь они были, и доказательством этому служил их сегодняшний поцелуй!
Возможно, он был околдован? Ведь за те несколько секунд, что они успели провести наедине, она почувствовала: Хейд изменился. От него веяло чем-то незнакомым, силой, которая раньше совсем не ощущалась. Он стал другим…
А ещё она поняла, что не безразлична ему. Как и он ей. И это осознание махом вымело из её головы все мысли о приятном французе. Боги, она не могла в него влюбиться, нет! Да, он ей нравился, но не более. И, находясь взаперти, наверное, не стоило обманывать себя насчёт этого. Стоило её истинной любви только появиться в пределах видимости, и вот оно – от ложного не осталось и следа!
Да только всё напрасно…
Гаспар подошёл к ней, приобняв сзади. Он искренне переживал, но взгляд его всё же был устремлён за пределы поместья, и неудивительно. Это место столько лет было его тюрьмой, а теперь…
И всё же он не бросился опрометью в лес, проверять, так ли это и что изменилось. Он даже не стал напоминать Лауре о том поцелуе, что совершился у него на глазах. Француз чувствовал, что ей сейчас не сладко, и хотел утешить, успокоить. Да только она и слова не могла выдавить из себя, подступавшие всё ближе слёзы просто душили.
– Я… к себе. – небрежно поведя плечами, она освободилась от объятий Гаспара.
Он, понимающе кивнув, не стал препятствовать. Вместо этого его взор вновь устремился к лесу, обступившему территорию поместья. Душа рвалась проверить, правда ли ненормальному брату Лауры удалось снести барьер или это очередная иллюзия?
А его девочка пусть пока успокоится. Ведь, если барьер разрушен, то и чёртовой сущности здесь, скорее всего, уже быть не должно…
Нужно было успокоиться. Взять себя в руки и перестать хныкать. Столько проблем, а она вдруг печётся о своём разбитом сердце! Пусть барьер вокруг поместья разрушен, но есть ещё один – тот, что если верить Гаспару, не выпускает из леса.
Так, пытаясь отвлечься, Лаура вдруг поняла, что выбегала из дома глубокой полночью, а сейчас, гляди-ка, рассвет. А ведь прошло совсем немного времени. Получается, даже разница во времени суток здесь была очевидна? Конечно же, до крушения заслона. Но, кажется больше ничего не изменилось.
Вернувшись к себе, Лаура на мгновение замерла: в комнате царил небывалый беспорядок. Она уже успела забыть, о том, что произошло. О том, что тёмная сущность опять пыталась напасть на неё и, скорее всего, убить. Все вещи были разбросаны, одежда, мебель валялись на полу, а под подошвами туфель похрустывала соль. Лаура осторожно огляделась.
Скорее всего, злая сущность ушла, едва поняв, что барьера больше не существует. Хейден…
Девушке вдруг стало очень страшно за сводного брата, с которым они только что разругались. А что если монстр доберётся до него?!