Чтение онлайн

Вайс проработал ценовой вопрос и под конец аукциона связался с Матвеем. Начальная цифра в 15 миллионов долларов, предложенная субтильным старичком из знойного нефтяного Техаса, клюнувшим на пару безделиц из собрания Матвея, пришлась по вкусу обоим. Сомневавшийся поначалу в перспективах намечаемого предприятия, Генрих воспрянул духом и сам торопил партнера. Матвей пообещал не тянуть с экспедицией и стал прикидывать, кого взять в команду. Правда, оставалось одно обстоятельство, не дававшее спокойно спать Иссерсону. Неопределенность с женой отравляла ему жизнь, да и заказ Чарова не добавлял оптимизма. Объединить их усилия и сообща вести поиски статуи он категорически не хотел, однако запретить Георгию искать золото барона он тоже не мог. Деньги, данные ему на раскрутку, Чаров давно вернул, так что грубые рычаги давления Матвей исчерпал. Но выяснить отношения с детективом было необходимо, и он не особо удивился, когда тот заявился к нему в офис собственной персоной.

— О-о-о, Гоша! Заходи, гостем будешь! Что нового на вашем с Маришей фронте, все золото мира, надеюсь, уже ваше или, может быть, наше?! — в непривычной себе ернической манере встретил его Иссерсон.

— Да какое там золото, Матвей! — отмахнулся Чаров, и нотки обреченности явственно проступили на его лице. — Вот, пришел к тебе посоветоваться, да и помощи попросить.

— Давай, рассказывай, — подбодрил его Матвей, внутренне напрягаясь.

Как они и условились с Мариной, детектив пожаловался на судьбу и сообщил о провале поисков. Затем мимоходом спросил, есть ли что-нибудь стоящее в документах деда. Матвей лишь покачал головой и развел руками. «Неинтересные бытовые подробности и рутина штабной службы в тылу», — с печальным видом сообщил он. На этом Чаров собирался откланяться, но черт дернул его за язык и он напоследок бросил.

— А знаешь, Матвей, что еще плохо? — с сожалением возвестил он.

— И что же?! — глаза Иссерсона оживились, и тень легкого беспокойства пробежала по его пышущему здоровьем лицу.

— Занимаясь вчера в архиве, Марина нашла дело Дягура, командира той самой дивизии, где служил твой дед. Так вот, он сознался на допросе, что, выйдя из Урги, отставший арьергард его дивизии с обозом и чекистским охранением угодили в засаду. Во время ожесточенного боя с белогвардейцами начдив потерял подводу, на которой… — Георгий взял многозначительную паузу, — находилась золотая статуя богини Тары. Белые угнали эту подводу в степь, и больше статую никто не видел. А ведь это главная жемчужина из всех сокровищ барона и предмет вожделений моего клиента! Теперь ума не приложу, что делать! Хоть аванс отдавай!

Демонстрация удалась. Матвей занервничал, и было видно, что он хочет задать еще массу вопросов, но подавляет в себе это неправильное, с точки зрения выбранной им линии поведения, желание. Вечером он прямо спросил у жены, правда ли, что их расследование дышит на ладан, и о каких документах толковал Чаров. Изобразив неподдельное огорчение на лице, Марина в красках поведала о своих архивных изысканиях и подробно рассказала об угнанной подводе. Участливо пробормотав «все еще образуется», Матвей заперся в кабинете и до ночи не выходил оттуда. «Дедушкины бумажки пошел ворошить. Ну-ну, пошарь-пошарь, флаг тебе в руки, а завтра я в них сама пошуршу», — мстительно подумала женщина, усаживаясь перед телевизором.

Пошуршать в бумагах Самуила Марине не случилось. Матвей забрал с собой дедовский портфель и домой вернулся налегке. «Неужели оставил в сейфе у себя в офисе?» — разочарованно вздохнула она, провожая мужа напряженным взглядом.

— Ужинать будешь? У меня все готово, томится на плите, — с притворной улыбкой зачастила она, увидав из коридора, как Матвей полез в холодильник.

— Да я так, бутербродик себе сварганю!

— Поешь хоть раз по-человечески! Этак язву наживешь со своими кусками да бутербродами! А я кролика приготовила!

— Спасибо, дорогая, но кролик подождет, очень много работы! — улыбнулся Матвей и скрылся в кабинете, плотно притворив дверь.

— Ну и черт с тобой, а я поем, — собралась было на кухню Марина, но на полпути остановилась и стала прислушиваться. Матвей беседовал с Вайсом. «Не переживай, Генрих, — увещевал он немца. — Сделаю, как обещал. В следующем месяце жди куколку!» Несмотря на закрытую дверь, она отчетливо слышала голос мужа и, как только он стих, метнулась на кухню. И оказалась права. После разговора с Вайсом у него разгулялся аппетит, и он возжелал-таки кролика.

— Какое нежное мясо! Объедение, да и только! — не переставал нахваливать женину стряпню изголодавшийся за день Матвей.

— Ну, а у тебя что новенького? Где был, куда ездил?

— Ой, слушай, так намотался! Целый день за рулем!

— А Володя? Ты что, его уволил?

— С какой стати?! Парень справляется, исполнительный. Я его отпустил. У него мать попала в больницу, так что пришлось самому порулить.

— И много нарулил? — скорее для поддержания разговора, нежели из любопытства, поинтересовалась она.

— На дачу туда и обратно, потом к Скворцову заехал, в общем, наездился.

— Так ты в Усово мотался, бедненький?! — делая сострадательную мину, живо переспросила женщина.

— Отвез несколько масок да идола деревянного прихватил. Пусть там теперь поживут. Ты же все ворчишь, что в квартире ступить некуда!

— Значит, и в офисе не был? — с надеждой вопросила она.

— Да какое там! Сейчас только от Скворцова приехал. Помнишь, мы с тобой к нему по осени заезжали.

— Да-да, припоминаю, — думая уже о своем, пробормотала Марина. В ее голове зарождался очередной план…

Плотное движение на Рублево-Успенском шоссе плавно перетекло в затяжную пробку, и только к семи вечера она оказалась в Усово. Их скромный по здешним меркам коттедж был практически достроен, оставалось устранить мелкие недоделки на втором этаже и пригласить ландшафтного дизайнера для участка, так как Матвей горел желанием переехать в новый дом на майские праздники. Обнаруживать свой приезд не входило в ее намерения. Утром муж улетел в Мюнхен, и ей выпала возможность без помех поискать документы. Слабый отблеск из окна едва рассеивал темноту, а луч карманного фонарика, который она предусмотрительно прихватила, выхватывал лишь незнакомые фрагменты пространства. Плюнув на конспирацию, Марина зажгла свет, чтобы сориентироваться, и, не выключая электричества, стала прикидывать, где могут находиться бумаги, когда вспомнила про визит архитектора, проектировавшего коттедж. Матвей в тот день запаздывал и она встречала гостя одна. Словоохотливый дядечка ненароком обмолвился о наличии потайной комнаты с отдельным выходом в сад, которую не найдет ни один сыщик. Заинтригованная, она попросила показать ей эту комнату, что тот с удовольствием и сделал.

«Загляну-ка туда, чем черт не шутит!» — осенило Марину, и она поспешила к замаскированной в стене и не видимой для неискушенного взгляда двери. Секретный механизм сработал исправно, она вошла внутрь. Желтый портфель Самуила мирно покоился на полу…

Увлекшись, она не заметила, как наступила ночь. Залитый светом коттедж наверняка обратил внимание соседей. «А какое им до нас дело!» — отогнав как назойливую муху неприятную мысль, она продолжила чтение…

По возвращении частей дивизии в Верхнеудинск Блюхер забрал Самуила в Читу. Дягур нехотя отпустил приглянувшегося писаря, но с военным министром не поспоришь. Самуил был доволен. Служить в штабе Блюхера куда перспективнее, нежели в заштатном Верхнеудинске у Дягура. Главное, остался позади этот ужасный поход в Монголию. Не иначе как волшебный оберег зандя, который он взял у монахов и проносил весь обратный путь, сохранил ему жизнь. Во всяком случае, Самуил свято верил в зандя и не расставался с оберегом ни днем ни ночью. Стоило начать службу на новом месте, как его вызвал Блюхер и, участливо расспросив о житье-бытье, поинтересовался подробностями памятного боя возле оврагов.