Чтение онлайн

– Всё ж, в чем бы тебя ни обвиняли, а ты достойный муж, Радвальд. Я с удовольствием приму твоё приглашение.

Он махнул своим людям, и те поспешили присоединиться к всем, кто нынче ночью собрался праздновать Сумарсдаг.

Слегка обескураженные произошедшим, люди всё же разошлись по двору, чтобы позже собраться за пиршественными столами. Стало шумно. Ингольв хотел было поговорить с Эйнаром и спросить у него ответа за всё, что тот наговорил, но побратим, прихватив сестру, куда-то мигом запропастился. Будто почуял.

– Что ты мрачен, Ингольв?
– задумчиво улыбнувшись, заговорил с ним Радвальд, объяснившись с женой и отпустив её к гостям.
– Считаешь, я стар, и не справлюсь с этим лисом?

Он пошёл к длинному дому, приглашая следовать за ним.

– Я бы предложил выйти на поединок за тебя, но в том-то и дело, что не сомневаюсь в твоих силах, отец, - Инголье внимательно оглядел его на удивление спокойное лицо.
– Только скажи, слова Эйнара правда?

Белая Кость усмехнулся.

– В жизни моей случалось всякое. Убивать приходилось и женщин с детьми да стариками. Но я никогда не хотел отомстить Фадиру так, как о том говорят его люди и Эйнар.

– Значит, он лжёт! Но зачем? Отец пожал плечами.

– Думаю, у тебя ещё будет время узнать у него. Но, когда всё свершится, в моём хирде он больше служить не будет. Альвин может серчать на меня сколько угодно.

– Альвин знает Эйнара лучше нас с тобой.

– Верно. Его непутёвый сын - только его печаль. А нам сегодня следует радоваться приходу лета, Ингольв. Если повелят боги, не последнего 8 нашей жизни.

Радвальд на миг положил ладонь Ингольву на плечо, сжал и отпустил, а после, ускорив шаг, скрылся в длинном доме.

[1] Сумарсдаг-праздник начала лета.

[2] Свей - шведы.

[3] Свитьод - Швеция

[4] Цитата из “Речей Высокого” (Старшая Эдда)

Глава 7

Все те дни, что ещё остались до хольмганга, люди Фадира Железное Копьё жили в Скодубрюнне на правах гостей, как и было обещано. Но мало кто удерживался от косых взглядов в их сторону. Да и разговоры по поместью ходили самые нерадостные, на время заставившие позабыть о грядущем походе. Впрочем, он теперь оказался под угрозой срыва.

Но даже по окончании празднования Сумарсдага никто не спешил разъезжаться по домам. Все ждали поединка, которому, возможно, суждено остаться в памяти людей навеки. Вот и скальд, способный сложить о нём стихи, оказался здесь так кстати, слоено судьба его привела на двор осенью как раз для такого случая. Ингольв слушал толки людей: какие-то тут же забывались, за какие-то хотелось с размаху дать в рыло сплетникам. Особенно если начинали приукрашивать всё сказанное воинами Фадира и Эйнаром. И выдумывать, мол, дочь Железного Копья ещё и изнасиловали едва не всем хирдом перед тем как убить.

Побратим, казалось, нарочно бегал от Ингольва весь следующий день: кого ни спроси - видели его вот-вот, а куда подевался, знать не знают. Даже Мёрд отмалчивалась и болезненно морщилась, не желая говорить о брате и тоже сторонилась всех и вся. Знать, для неё его поступок, как и для других, стал неприятным сюрпризом.

Но накануне хольмганга всё ж удалось поймать Эйнара. Или тому просто надоело уходить от разговора, который назрел сразу, как он сказал первое слово в обвинение Радвальда. Перехватил Ингольв друга, когда тот выходил из конюшен: уж куда мотался, неизвестно, а ведь раньше не жаловал поездки верхом.

– Ты что же это, - окликнул его Ингольв, - так и будешь от меня всю жизнь бегать?

Эйнар остановился и обернулся. Глянул так, словно не были они уже почти десять лет побратимами. Словно чужого увидел.

– Ещё чего. Бегать от тебя, - буркнул.

– Скажешь, дел у тебя вдруг стало невпроворот?

Тот плечом дёрнул, не найдя, что ответить. Работягой, который от труда не отлынивает, он никогда не слыл. Откровенно любил пиры и увеселения, а вот чтобы спину гнуть хотя бы на благо конунга, который его растил наравне с отцом, это еле упросишься. За то Сиглауг его не жаловала ещё больше, чем бастарда мужа.

Ингольв догнал его и встал на пути, захочешь - обойдёшь, конечно - да не так это просто. Эйнар рисковать не стал, только вперился тяжело и ожидающе. Так он ещё никогда не смотрел. Будто подменили. А может, это раньше он притворялся?

– Ты что про отца наплёл?
– Инголье сложил руки на груди.
– С чего вдруг Фадиру подпевать взялся? Думаешь, ложь я тебе так спущу, только потому, что ты братом мне когда-то назвался?

– Откуда тебе знать, наплёл или нет?
– ещё пуще ощетинился Эйнар.
– Ты, вроде как, ничего не видел - умчался в поместье, самое богатое после конунгоеа. Хорошо там поживился, пока Радвальд буйствовал.

– Ты мне скажи только, зачем?
– Ингольв шагнул ещё ближе к нему.

Кулаки откровенно чесались пустить их в ход. Не мог он поверить, чтобы отец приказал убить женщин лишь за то, что Фадир неверно распорядился судьбой дочери. Или верно?..

– А зачем молчать? Меня отец с детства учил быть честным. Справедливее было рассказать, что я видел.

– Справедливо будет морду тебе начистить за поклёп!
– угрожающе хмыкнул Ингольв. И тут побратим отступил, явно прочитав что-то на его лице.
– Думал, ты брат мне поболе сыновей Радвальда. А ты отца чернить вздумал? Спущу, посчитал?

– Да разве отец твой заслужил от тебя верность и почтение?
– вдруг кинулся в наступление Эйнар, доставая из закоулков прошлого все обиды, что когда-то терзали Ингольва.
– Разве он не унижал тебя тем, что сыном своим не признавал столько зим? Держал за цепного пса, от которого только и надо, чтобы охранял справно? Хоть все знали…

Кулак врезался в скулу побратима будто сам по себе. Только вслед за этим пришло осознание. А за ним второй удар. Уже более тяжёлый и обдуманный. Эйнар качнулся назад, сделал пару шагов, слепо моргая. Но третий удар уже перехватил, поймал руку, попытался вбить под рёбра ответный. Ингольв шагнул вперёд, подсёк его под колено. Но тот вцепился в одежду, и на землю рухнули вместе. Вскочили, отпуская друг друга, но в следующий миг снова сцепились, не говоря ни слова. Только глухой звук вбивающихся в плоть кулаков нарушал тишину вечернего часа. Высунулся из конюшни трелль, который закончил чистить денники, но замер, не зная, верно, что и делать. Потом сорвался с места и умчался прочь.

Кровь из разбитой брови заливала глаз, в ухе звенело от хорошего удара в висок. Они падали в грязь и вновь поднимались, но не доставали оружия. Иначе обратного пути уже не будет: кто-то умрёт.

Когда после короткой передышки Ингольв снова хотел броситься на Эйнара, его остановили, сковав поперёк пояса.

– Остынь!
– грянул Лейви в стихшее было ухо.
– Вы чего разошлись, эй!

Побратима схватили тоже, но быстро отпустили, когда он поднял руки, давая понять, что больше кидаться не станет. Досталось ему немало. Девицы долго не взглянут… хотя, может, наоборот - пожалеют. Ингольв тоже вывернулся из рук скальда.