Чтение онлайн

— Мне нужно обработать рану на твоём плече. — Дарик сожалел, что не смог сделать этого раньше. Он принёс из тёмного угла шаткий табурет для дойки и поставил его у костра. — Присядь.

Рейн не спешила выполнить его просьбу.

— Всё хорошо.

Дарик не стал спорить на сей счёт. Сделанного не воротишь.

— Пропитанная кровью туника прилипла к струпьям, и мне придётся срезать ткань. А теперь, садись.

Тонкие брови Рейн удивлённо поползли вверх.

— С каких это пор ты стал таким властным?

— Добродушие переоценивают, если в результате любимые умирают от инфекции, — спокойно заявил Дарик.

Рейн поджала губы, словно собираясь возразить, но потом отбросила в сторону оба плаща и села спиной к нему.

— Доволен.

«Разве я много о чём просил?»

— Не совсем.

Через мгновение Рейн вздохнула.

— Я тоже.

Грядущее вернулось к ним, точно саван, тёмный и тяжёлый, заслонив лунный свет. Дарику пришлось полагаться только на разведённый им огонь.

С помощью кинжала Дарик разрезал блузу на спине Рейн, а затем осторожно снял ткань с плеча. Изо всех сил стараясь не любоваться видом обнажённой спины, однако жемчужная кожа и тонкий изгиб позвоночника служили пьянящим напоминанием о том, что они одни, и она частично обнажена перед ним.

— Дарик? — он услышал неуверенность в её голосе.

— Да?

«Мучительная пытка — не прикасаться к ней», — пронеслось в его голове.

— Неужели всё так плохо? Тебе же не придётся накладывать швы?

Он откашлялся, прежде чем ответить:

— Нет. Мне просто нужно обработать рану.

— Тебя не знобит? — Она нахмурилась, глядя на него через своё невредимое плечо. — У тебя охрип голос. Надеюсь, ты часом не заболел.

— Поверь мне, — пробормотал он, осторожно вытаскивая последний клочок ткани из раны. — Мне чересчур жарко.

Рейн высвободила руки из обвисшей блузы и прижала испорченную одежду к груди.

— А мне холодно. — Она вздрогнула, когда он отвёл её волосы в сторону.

— Это тебя согреет.

Дарик потянулся и палкой вытянул тряпку из кипящей воды. Позволив ей остыть пару мгновений, он отжал излишки, а потом прижал к ране материал, от которого поднимался пар.

С её губ сорвался тихий стон.

— Как же приятно.

Дарик был не в силах вымолвить ни слова. Он повторил процедуру и закончил очищать рану.

— Ты отлично справляешься, — заметила Рейн. — Ты скрывал от меня талант к целительству?

— К сожалению, нет. Я лишь пытаюсь руководствоваться здравым смыслом.

— Это один из тех моментов, когда тебе стоит с помощью маленькой лжи попытаться меня успокоить, — поддразнила она.

— Я приберёг этот коварный приём на особый случай.

— Какой? — спросила она.

Дарик откупорил маленькую фляжку со спиртом, которую захватил с собой на всякий случай. Он никогда не пил эту дрянь, хотя знал, что искусные целители используют спирт, чтобы обработать раны и не допустить заражения. Смочив тряпку дурно пахнущей жидкостью, Дарик глубоко вздохнул, собираясь с духом.

— Это совсем не больно, — солгал он, прижав ткань к порезу на плече Рейн.

Она взвизгнула. Дарик поморщился, но удержал её на месте за другое плечо. Где-то вдалеке ухнула сова.

В конце концов, Рейн затихла и медленно вздохнула, расслабив напряжённую спину. Дарик снял тряпку. Рана лишь слегка кровоточила, уже образовывались новые струпики.

— Перевязать будет сложно, — заметил он, осматривая длинный, но неглубокий порез.

— Дай ему просто высохнуть. Я почти не ощущаю раны.

Рейн взяла лежащие перед ней два плаща.

— Тогда повернись к огню, чтобы согреться, — предложил Дарик.

Кивнув, Рейн отвернулась раненым плечом к пламени. Дарик молча стоял рядом.

— Ты ужасно молчалив, — наконец признала она.

Его захватили физические инстинкты, которые кричали. Обними её. Прикоснись. Поцелуй. Необузданное желание бушевало в крови. Ему не хотелось разговаривать.

Пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, а не на обнажённой коже Рейн при свете костра, Дарик начал разбивать лагерь на ночь. Лошадей они ранее загнали во двор, поэтому он разложил спальные мешки и одеяла. Потом дошла очередь до еды. Дарик протянул Рейн хлеб, сыр, маленький мешочек с сушёными фруктами и немного слабого чая, заваренного прямо в чашках.

Отвлечься не получилось. Его поглотила страсть. Он всю жизнь держал своё желание на коротком поводке, надёжно похоронив под их настоящей дружбой. Однако в последние дни поводок оборвался, обнажив истину. Он хотел её всеми возможными способами. Навсегда.

Но если он сделает её по-настоящему своей, то чтобы потерять…

Дарик не знал, как сможет жить дальше.

Он уже не представлял своего будущего без неё. Всё изменилось в момент, когда отец объявил о помолвке Рейн с Альдо Локвудом. Обручение с Астреей было отвратительной перспективой, но он по глупости полагал, что это вряд ли встанет между ним и Рейн. Астрея была ему полностью безразлична. А Рейн оставалась бы рядом, и в их жизни ничего не изменилось.

«Каким же ослом я был!»

— Перестань пялиться на меня, Дарик.

— Конечно, — он моргнул и отвернулся, а потом ушёл за дровами.

Жар в глазах Дарика мог вызвать лесной пожар. Рейн глубоко вздохнула. Потом снова. Потребовалось три вздоха, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Стоило ему скрыться за углом, как она осторожно ощупала рану и, убедившись, что та сухая, натянула чистую блузу и снова завернулась в плащ. Ожидая возвращения Дарика, она вернулась к костру. Её мысли прибывали в смятении.

«Если бы я поманила, а не прогнала прочь, он бы пришёл?»

Рейн хотела его больше всего на свете и во всех отношениях. Тем не менее, Дарик прав: они не свободны, и их долг был тяжёлым бременем.

Раньше все обязанности ложились на плечи Дарика, теперь же ответственность возложили и на неё. Скоро она останется единственной представительницей рода Эш, связанная честью, пятнадцатилетней любовью и послушанием, дабы носить имя, переданное ей королём и королевой по своей воле.

Хотя король Уайлдер мог действовать решительно и жестоко, он был хорошим человеком, правителем со справедливыми принципами. Он был прав, назвав Дарика эгоистом из-за желания оставить её с ними, когда её ждала лучшая жизнь в Пейрре с Альдо Локвудом. Супруг. Королевство. Безопасность. Дети. Доброта и, возможно, даже привязанность.

Однако она была ещё большей эгоисткой, поскольку жаждала остаться с Дариком.

Только мысль о спасении всего дома и гарнизона солдат от потери средств к существованию и званий заставляла её колебаться.

Рейн крепко зажмурилась, пытаясь отгородиться от терзавших её чувств. Жизнь казалась более беззаботной, пока эмоции не сыграли в ней свою роль.

Она едва помнила тот период свой жизни. Такой расплывчатый и бесформенный, слишком огромный для её нынешнего восприятия. В голове остались лишь фрагменты воспоминаний или скорее впечатлений. А ещё ничтожная сила, которая по своей природе ничто по сравнению с мощью и свирепостью времён года.