Чтение онлайн

Их взгляды с Дариком встретились, в его сияющих триумфом глазах отражались языки пляшущего пред ними огня. Вздёрнув подбородок, Рейн ободряюще улыбнулась. Она покинет его мужественно, несмотря на одолевавшую душу печаль.

— Произнеси слова. Разрушь проклятие, Дарик.

— Исми долунди вейтен крив, — твёрдо произнёс Дарик, и его голос разнёсся над огненной бурей Котла.

«Я жертвую самым дорогим».

Кровавые камни должны были привлечь внимание богини, моквид — раскрыть источник проклятия, а слова на колдовском языке... предлагали своего рода обмен.

Дарик просил о чём-то, а значит, должен был пожертвовать чем-то. И не какой-то безделушкой, а тем, что любил больше всего на свете. Рейн не сомневалась, что он потеряет её. Это одновременно служило утешением для разбитого сердца и терзающим остриём кинжала.

Огромная сила потянула её от Дарика. Рейн закричала.

«Все происходило слишком рано!»

Теперь, когда наступил решающий момент, она оказалась не готова: к неизбежному концу, отчаянному крику Дарика и тем более, к непомерному ужасу, плескавшемуся в его крике, когда пламя охватило и поглотило её.

Энергия взрывной волной прошла сквозь Рейн, изменяя и разрушая. Крик замер на её губах. Она потеряла форму и черты лица. Та, в кого она превратилась, когда решила принять облик смертной и потанцевать с юным принцем, разлетелась в осколки. Она взмыла столпом огромной силы, но даже сейчас, устремляясь к небу, что-то человеческое цеплялось за её вновь обретённую божественную сущность, которая теперь простиралась по всему континенту. Эта частичка принадлежала Дарику. Она по-прежнему билась подобно человеческому сердцу, ровно и сильно. А всё остальное в ней стало весной.

Рейн собрала низкое, тёмное и полное воды облако.

«Сколько раз может разбиваться сердце? И как долго?»

Она дала волю слезам, ставшим первым весенним ливнем, который увидело королевство с рождения Дарика.

Брэйлиан забрала её обратно. Она снова стала бессмертной. Вечно молодой. Сезоном, как и три других. Но она ничего не забыла. Рейн горестно плакала, поливая Леден тяжёлым настойчивым ливнем, окропившим простирающуюся внизу землю.

На священной поляне Дарик поднял голову к дождевым каплям и взвыл, как смертельно раненый зверь.

Дождь хлынул сильнее. Гром стал единственным криком, поэтому Рейн расколола небо молниями, и их ужасающее громыхание вторило крику Дарика.

Их сердца разбились вместе. Её разрывалось снова и снова. Перспектива жить до скончания времён превратилась в ужасающе длинную вечность.

Дарик стоял перед Котлом. Последний день весны почти подошёл к концу. Прошло четыре года с тех пор, как они с Рейн сняли проклятие, а он раз за разом возвращался к каменному кругу. Он построил ещё одно убежище, которое как обычно Брэйлиан уничтожит, стоит Дарику на несколько часов покинуть поляну. Его призывали в замок. Он не был полностью свободным, чтобы жить дикарём, игнорируя свой род и королевство, однако, когда Дарик мог, то строил себе дом у Котла. Это позволяло ему быть ближе к Рейн.

В тот роковой день всё изменилось, особенно он сам. Блестящие пиры и уютные семейные вечера теперь снова радовали домочадцев замка семейства Эш... и вызывали у Дарика жуткое отвращение. Он выполнил свой долг, и так будет впредь. А пока его родители в добром здравии и ясном рассудке. Когда придёт время, он займёт их место. Единственное, чего подданные от него никогда не дождутся, это наследника для Ледена.

Моквид действительно показал лживое лицо Илланны Нейтхолл, хотя он едва различал его сквозь пелену слёз и мучительной боли. Когда Дарик наконец заставил себя покинуть поляну, Котёл и Рейн, он собрался с силами, отточил гнев и отчаяние, пока те не стали острей клинка, а потом ударил по Раане.

Оставшуюся часть той первой весны с разбитым сердцем и душой в агонии, он строил планы, наносил удары, ведя армию к Нейтхоллу с ураганом и бурей, сопровождающей каждую атаку. Тем летом он захватил озёрный край Рааны для Ледена и забрал все рудники орина, которые коварная королева выторговала за гроши у его отца. К осени все войска Илланны были оттеснены в столицу. Дарик взял Нейтхолл морозным днём и без сожалений вонзил клинок в грудь злой королевы. Кинжал в её сердце за кинжал в его сердце.

Он не обрушил свой меч против Астреи, несмотря на искушение и клокочущую ярость. Но принцесса знала, что у него не дрогнет рука, поэтому стремясь выжить, умерила и спрятала острые зубы. Он приказал отряду стражников не спускать с неё глаз, не позволяя покидать мрачный негостеприимный замок и касаться магии. Хотя Дарик считал, что она не унаследовала склонности своей матери к колдовству. Астрея была жестокой, но глупой, и теперь жила пленницей в завоёванной им стране.

К следующей весне, второй без Рейн, Дарика уже не считали милым, весёлым и добродушным парнем. Подданные начали называть его Саблезубом и не только из-за его озлобленности против Котла. Он искал уединения и рычал, огрызаясь на любого, кто осмелился приблизиться к нему.

Теперь, когда королевство со значительно расширенной территорией в безопасности и на пути к невиданному процветанию, он бродил по лесу Лейтон наедине со своими воспоминаниями.

Каждый год с тех пор, как он отдал кровавые камни, моквид и свою драгоценную Рейн Брэйлиан, весна поливала дождём Леден, пока реки едва не выходили из берегов, а крестьянам приходилось копаться в мокрой земле, высаживая посевы между бурями. Рейн оплакивала свои муки в течение трёх лун, почти утопив королевство. Потом она спала, пока лето приносило им обильный урожай. Рейн дремала в прохладные осенние дни и сборы урожая. Не просыпалась зимой, когда его сытые и счастливые подданные нежились перед потрескивающим огнём в очаге... довольно наслаждаясь уютом, от которого Дарик добровольно отказался. Он предпочитал зимовать среди зверей и снежных бурь Лейтона.

Он подумывал наказать ведьму с Кургана за то, что та позволила Рейн обмануть его, но помощь им в преодолении засухи ускорила для неё потерю рассудка. В тот день она использовала столько магии, чтобы найти нужный для снятия проклятия камень в Кругу, что старость и безумие настигли её точно удар молнии. Теперь, находясь в лесу, Дарик охотился на неё. Ведьма чирикала, каркала и жила дикой птицей, прыгая в своё гнездо и обратно.

Дарик испытывал к ней жалость. В тот день они все потеряли больше, чем могли себе представить. Выигрыш ни разу не перевесил горя.

Следующий сон уже почти настиг Рейн. Дарик сунул руку в густое облако, поднимающееся из Котла, отчаянно надеясь, что прохладные женские пальцы ласково коснутся его кожи и пред ним предстанет прекрасная серебристовласая девушка. Она с улыбкой шагнёт в его объятия, и он снова станет целым, а не этой пустой оболочкой человека, в чьих кошмарах эхом отдавались слова, которые ему никогда не следовало произносить.

Исми долунди вейтен крив.

Он не предлагал Рейн. Ни за что и никогда он бы не пожертвовал ею, и Рейн это доподлинно знала.