Чтение онлайн

— Подойди ближе дитя — сказала она. Я приблизилась к столику. Она протянула руку со свечой, зажгла её от другой, затем поставила в подсвечник. После чего посмотрела на меня и произнесла, — Вытяни вперёд руки и положи их на шар.

Я стояла совсем близко, но так и не смогла разглядеть её лица, но голос женщины мягкий певучий, он словно заворожил, загипнотизировал меня. И я, встав на колени перед столиком, вытянула руки перед собой, положила их на шар.

— Вижу в жизни твоей я лишь два пути. И тебе лишь решать по какому, пойти. Так как суженный твой, что назначен судьбой, будет словом повязан, но, увы, не с тобой. Выбрав путь: где решишь, что тебе с ним не место, — он простой эпизод и ты не станешь его невестой. То запомни моё пророчество, и горьким словам поверь: в холоде одиночества, ты сгинешь….

У меня зашумело в ушах и закружилась голова от страха. Слова этой странной женщины доносились до меня словно сквозь толщу воды. И я уже слышала только какие-то обрывки фраз: —…будут силу иметь… та развяжет узелок… жизнь отдать, готова…путь найти… Она говорила всё громче и громче, голос её вначале певучий и мелодичный становился всё более хриплым и страшным. Он эхом отдавался у меня в голове. Я отдёрнула руки от шара и вскочила на ноги. От порыва воздуха и резкого движения свеча выпала из подсвечника и погасла. Меня уже всю трясло, ещё ни разу в жизни я так не боялась. Я хотела бежать, но не могла сдвинуться с места. А женщина, нет, не женщина, старуха, я теперь точно видела, что это старуха, замолчала.

А потом произнесла снова тихим молодым голосом.

— Ты всё вспомнишь, когда придёт время, когда нужно будет выбирать. Тяжёлая судьба тебя ждёт, девочка. Но ты получишь своё счастье. Вы справитесь, я в вас верю. Главное — выберите правильно. А сейчас забудь всё. И иди, иди отсюда.

Я опрометью бросилась бежать. Не помню, как домчалась до гостиницы. Не обращая ни на кого внимание залетела на третий этаж. Дрожащими руками закрыла на замок двери номера. В спальне не раздеваясь, залезла с головой под одеяло. Всё я в домике, я в безопасности! Как же мне сейчас не хватало мамы и папы. Они бы меня защитили. Они бы смогли.

В моей голове всё ещё звучал голос предсказательницы. И хотя, в тот момент, когда я находилась прямо перед ней, её лицо скрывалось в тени, сейчас же оно стояло перед моими глазами. Тонкие губы шевелились и слова, словно каменные глыбы падали и падали. Такого отчаяния и ужаса я никогда в своей жизни ещё не испытывала. Страх окутал меня словно липкая паутина. «Ты умрёшь, словно дикий зверь»… Вновь и вновь звучало в моей голове. Я разревелась и вначале шептала, а потом уже чуть не кричала, стараясь заглушить этот жуткий голос, звучавший в моей голове: «Нет, нет, это неправда! Мне только двенадцать. Я не хочу умирать! Это неправда, этого не будет. Никогда не будет! Слышите! Этого не было и не будет. Ничего не было! Я ничего не слышала. Лала-ла-ла». Я даже не сразу поняла, что голос уже смолк и больше не звучал в моей голове. Меня понемногу отпускало. Я уже не плакала, а лишь иногда судорожно всхлипывала. В какой-то момент я совершенно успокоилась и уснула тревожным сном. Разбудил меня Санни, забежав в комнату с криком: — Джу, представляешь, мы теперь будем жить в Чаронграде! Правда, здорово! Да вставай же ты! Ну, ты и засоня! И мне вылечили ногу. Быстро. Раз и готово

Я встала и вышла к родителям, почему-то очень сильно болела голова. Родители оживлённо разговаривали, мама посмотрела на меня и спросила: — Ты, что такая хмурая дочка? Приснилось, что-то?

«Точно, приснилось! Я, конечно, же видела сон. Не было никакой старухи, мне всего лишь приснился сон. Страшный! Просто кошмарный сон.» Я уже не понимала толи я пытаюсь убедить себя, что ничего не было, толи этого действительно не было и мне всё приснилось. Я окончательно запуталась. И махнула на всё рукой.

Родители рассказали, что отец получил место артефактора в одном уважаемом магическом семействе. И уже на следующей неделе мы переедем сюда на постоянное местожительство. Жить мы будем в небольшом двухэтажном домике в пригороде Чаронграда, а мастерская отца будет совсем рядом с домом. Отец очень радовался: у него появятся подмастерья и ученики и ему выделяют деньги для исследований и на разработку новых артефактов.

Довольна была и мама, нас с Санни удалось записать в какую-то супер-пупер школу. Правда предупредила она, вместе с вами будут учиться и дети двуликих. Смешанные классы сейчас модны в Чаронграде. А я слушала и молчала, мне отчего-то стало грустно. Я вдруг поняла, что я уеду от своих подружек и, возможно, больше никогда их не увижу. Всё это практически полностью вытеснило из моей памяти, то, что со мной случилось пару часов назад. И я уже горевала о предстоящем расставании с подругами.

Правда, расстраивалась я недолго. И вскоре вместе с Санни радовалась, возможности покататься на каруселях. Мы опять обедали в ресторации мистера Робинсона. А после все вместе катались на аттракционах. Ох, как я визжала на дороге ужасов, как прижималась к надёжному папиному боку. А он лишь добродушно подшучивал надо мной

А цепочные карусели? Это просто, какое-то чудо, мне казалось, что у меня есть крылья, и я сама лечу по небу.

А огромное колесо обозрения! С него было видно почти весь Чаронград. Ну ярмарка то точно была как на ладони, а люди были на ней словно муравьишки. На вертикаль, горки и каскады мы с Санни не пошли, брата не пустили по возрасту, а я отказалась, чтобы ему обидно не было. Ну как будто бы, а на самом-то деле, я просто испугалась идти на эти аттракционы. Мне даже со стороны на них страшно было смотреть, а не то, что кататься на них. Может быть, когда-нибудь потом, когда я стану старше, я и прокачусь на них.

А потом родители покупали нам с Санни подарки. Брату купили «Набор юного артефактора» и джинсы, а мне — новое платье и, конечно же, бусики. Я была в полном восторге от платья. Отрезное по талии с юбкой полусолнце, моего любимого голубого цвета. Лишь понизу кайма из темно-синих васильков, грудка и спинка тоже в васильках, но голубых, а по бокам вставки тёмно-синего цвета. И бусики из бирюзы, практически в тон к юбке. Я уже представляла, как я пройдусь в своём новом платье по нашему городку, прощаясь с подругами. Как вдруг поняла, что мы проходим по знакомому мне месту. Так значит, мне всё же это не приснилось?! И я на самом деле была на ярмарке! Вот только там, где находилась полосатая черно-красная палатка, стоит совсем другая, какая-то обшарпанная с огромными заплатками и опущенным пологом на месте двери. Я облегчённо вздохнула, всё же приснилось. Ну и сон, я вам скажу! И мы уже прошли мимо, как меня словно что-то толкнуло, и я обернулась на палатку. Я увидела её сквозь полотняную стену, так, словно между нами не было ткани палатки, либо она была совсем прозрачной. Так не должно было быть. Но я ясно видела эту черноволосую голову, худощавую фигуру в алом платье и глаза. Глаза, что смотрели прямо на меня, внимательно и настороженно. — Что происходит? — в смятение подумала я, а женщина подняла руку и приложила палец к губам.

«Я ничего не понимаю… Значит, всё же это, был не сон? И всё произошло со мной на самом деле? Что же мне теперь делать? Что же делать? Признаться, во всём родителям? Но женщина явно хочет, чтобы я молчала».

И меня вновь накрыло волною паники и ужаса. В голове что-то зазвенело, перед глазами поплыло. У меня перехватило дыхание и подкосились ноги. Восторженные вопли братишки и голоса родителей доносились до меня словно сквозь вату. И я, потеряв сознание, осела на землю. Очнулась на руках у встревоженного папы.

— Джулиана, что случилось? Ты заболела, дочка? Что болит у тебя родная? — донёсся до меня сквозь звон в ушах голос мамы. Я вздрогнула: «Нет, мамочка. Не знаю… Немного голова болит. Звенит всё». Мама прижалась губами ко лбу, сказала: — Температуры вроде нет. Может, ты перекаталась на каруселях? Сейчас вернёмся в гостиницу, отдохнёшь и всё пройдёт. Вечером домой мы не поехали. Вместо дома я попала в госпиталь, где и провалялась в горячке целую неделю. А когда выздоровела, оказалось, что моя семья уже переехала в Чаронград. А я так и не попрощалась с подружками. Правда, папа пообещал, что как будет возможность, он возьмёт меня с собой и мы съездим в Мглин.

Лекари причиной моей болезни посчитали нервное потрясение. Родители недоумевали, что такое со мной могло произойти. Но меня ни о чём не расспрашивали во избежание рецидива. Но я бы при всём желании не смогла ничего рассказать, я просто ничего не помнила. Совсем ничего. Даже то, как мы катались на каруселях. Я с удивлением и странным чувством, словно всё это было не со мной, а с какой-то другой девочкой, просто похожей на меня, рассматривала движущиеся картинки на записывающем артефакте. Я видела хохочущую от восторга девочку, видела Санни, маму и папу на этих картинках, но не могла ничегошеньки вспомнить. Хорошо хоть не забыла, как мы ходили в театр. В памяти сохранилось всё вплоть до того времени, как родители вместе с братишкой садились в повозку. А вот что было дальше, как не пыталась я вспомнить, не получалось.