Чтение онлайн

С тех пор прошло уже почти шесть лет. С Екатериной мы дружим, не как куратор со студенткой, а как единомышленники. Она для меня словно старшая сестра, заботливая и любящая. Я довольно бегло говорю по-русски, по крайней мере, так утверждает Катя. Спросите, зачем мне нужен русский? Не знаю, он мне не нужен, мне просто хочется сделать приятное подруге. Да и забавно иногда бывает, когда мы переговариваемся на русском чтобы поделиться секретами, видеть недоумевающие взгляды. Русский язык в Чаронграде, диковинка.

С моим даром видеть и чувствовать болезнь, тоже всё прекрасно. Вдобавок я смогла развить свои навыки управлять даром огненной и водной стихии. Водной, причём в холодной её части. Я могу отращивать на кончиках своих пальцев огненные и ледяные лезвия, правда, одновременно на всех пальцах у меня это не получается и, конечно, что-то одно. Но мне и не надо на всех, я учусь делать лезвия как можно тоньше, чтобы можно было использовать их в ходе операции. Уже четыре года два дня в неделю, я подрабатываю в госпитале. И если вначале я работала там, как сестра милосердия, то последние два года я принимаю участие в осмотрах больных. И всё чаще мне доверяют проводить операции, правда, при обязательном присутствии лечащего врача.

В последнее время я в основном оперирую оборотней, кто-то подсаживает в них дрянь, которая глушит и пожирает их вторую сущность. Это практически идентично тому, моему первому случаю. Только сейчас эта зараза действует намного агрессивнее, и порой отчёт идёт уже не на годы, а на месяц или даже неделю. Если опоздать, то оборотень может потерять своего зверя навсегда.

Диана по-прежнему живёт со мной в комнате. Она осталась на ведовском факультете, ей неожиданно понравилось варить зелья и усиливать их магией. Она даже пытается создать свои рецепты, и её очень хвалят. С Артуром они обручились и планируют пожениться сразу после окончания магистратуры. Ребята окрепли и возмужали. Постоянные тренировки пошли им на пользу. И Генри стал намного серьёзнее, хотя тот ещё баламут! Рядом с ним всегда весело.

Только вот одно, но. Напрягают меня в последнее время его задумчивые взгляды, устремлённые на меня. Я думаю, что он в меня влюбился. Вот только моё сердце молчит. Я люблю его как брата, как друга. Но и только…

Как я и говорила, сейчас за нами зайдут парни. И мы пойдём в город праздновать в таверну «У дядюшки Джо» что на улице Ветреной. Экзамены позади. Ещё месяц практики и каникулы. У меня на них большие планы.

Дианка крутится перед зеркалом на ней лёгкое бирюзовое платье, этот цвет изумительно ей идёт. Глаза кажутся ярче, какого-то невероятного сине-зелёного цвета. Лиф выгодно обрисовывает девичью грудь, юбка клёш начинается от груди и нежными волнами ложится вокруг умопомрачительных девичьих ножек, обутых в туфельки на небольшом каблучке. А когда Диана кружится, юбка взлетает невесомым облачком и только подъюбник из тончайшего ирландского кружева не позволяет рассмотреть Дианкино шикарное нижнее бельё. Диана заплела свои тёмно-русые волосы в какую-то замысловатую косу, выпустила у висков небольшие прядки, этакие завлекалочки. Выглядела она при этом очень нежно и романтично.

— Да хороша, хороша, — вздохнула я. Идти мне никуда не хотелось. Выложилась на экзаменах и на подработке по полной. И сейчас мне требовалось одно, лечь поскорее спать.

— Джу, не раскисай, ну почему ты до сих пор не одета? — спросила Ди.

— Я одета — пробурчала я.

— Ты что, пойдёшь в этом? — с негодованием в голосе спросила Диана. Я встала и посмотрела в зеркало, оттуда на меня смотрела белокурая голубоглазая девушка с грустным и усталым лицом. Строгое тёмно-синее слегка приталенное платье освежал белый кружевной воротничок. Тонкую талию подчёркивал кожаный ремешок. Я перекинула косу на грудь и сказала. — Либо я иду в этом, либо остаюсь дома. — Ну, Джу, солнышко. Ну, надень то голубое платье, ты в нём такая красивая. Ну, ради меня, пожалуйста — пожалуйста — эта хитрюга посмотрела на меня умоляющим взглядом. — А я тебя заплету.

Я и в этом красивая — ответила и подойдя к своей кровати тяжело опустилась на неё. Настроения не было от слова — совсем и, если бы завтра ребята не уезжали, я бы вообще никуда не пошла. Диана продолжала уговаривать меня принарядиться. Но тут раздался стук в дверь. — Девушки, вы готовы? — послышался из-за дверей голос Артура.

Диана подскочила к двери и распахнула её, — Заходите. Парни зашли, Артур поцеловал Диану в щёчку и подал ей букет роскошных пионов. Она, взяв букет, на секунду прильнула к жениху, поцеловав его в ответ и взяв вазу, пошла в ванную набрать в вазочку воды. Поставив букет на стол, пожаловалась, — Джу не хочет наряжаться!

Генри посмотрел на меня и хмуро сказал, — Она и так красивая.

— Ну тогда, мы готовы. Пойдёмте.

Я поднялась с кровати и сделала шаг к двери.

— Лина подожди, пожалуйста! Я хотел тебе кое-что сказать. Ребята вы идите, мы сейчас вас догоним.

Диана с парнями вышли и закрыли за собой дверь. Генри пошёл ко мне и, протянув небольшой букетик незабудок, произнёс, — Я знаю, что ты любишь эти цветы. Я помню легенду, которую ты нам рассказывала.

А я вспомнила, как на втором курсе бакалавриата мы ездили на каникулах к ним в имение. Как сидели на поляне, усыпанной этими голубыми цветами, и я рассказывала ребятам старейший из мифов пришедший из Древней Греции о происхождении названия этого цветка.

— Где бы вы ни были, в какой бы стране ни находились, на каком бы языке ни звучало название этого цветка, меняются слова, знаки и даже звуки, но перевод и смысл везде и всегда остаётся одним и тем же: «Не забывай меня». Когда богиня растительного мира Флора одаривала всех своих подопечных чудесными именами, то одарила всех, но забыла о неприметном маленьком голубом цветочке… И когда богиня уже проходила мимо, тот прошептал ей вслед: «Не забудь меня…». Именно так и нарекла его Флора, одарив вместе с трогательным именем ещё и способностью возвращать каждому, кто взглянет на цветок, память о позабытом доме, любимых и родных. — вот такую историю я тогда им поведала.

— А я слышал, — продолжал Генри — историю о том, что незабудками становятся слёзы голубоглазых девушек, расстающихся с любимыми. Букет из своих слез — цветов и дарят они любимым на память. Но этот букетик я хочу подарить тебе Лина. И попросить, не забывай меня, пожалуйста.

Наш баламут, наш доморощенный шут Генри, как мы его все называли, был необычайно серьёзен. И я внезапно поняла, насколько он стал взрослее со дня нашего знакомства.

— Ты мне всегда нравилась, с самого первого дня нашего знакомства. Ты мне очень дорога Лина. Я… я люблю тебя Лина. Я хотел бы, чтобы ты стала моей невестой. Нет, подожди! Не говори, ничего.

Почти прошептав последние слова, он прижал мне палец к губам.

— Я прошу тебя, не торопись с отказом. Обещай подумать и дать мне шанс, когда мы вернёмся — он умоляюще посмотрел в мои глаза.

Я вздохнула и, не желая обидеть друга, сказала, — Хорошо Генри. Я подумаю и обязательно отвечу тебе, когда вы вернётесь.

Поставив незабудки в бокал с водой, мы вышли из комнаты и догнали ребят.

Мы сидели в таверне, сдвинув вместе несколько столов. Ели, пили. Ребята веселились. Хохотали, вспоминая забавные случаи, произошедшие на экзамене и в течение учёбы. Потом к нашей компании присоединились сокурсники, и я тихонько сбежала.

На следующий день после обеда мы провожали ребят у портальной площадки. Генри подошёл, взял меня за руку и молча, посмотрел мне в глаза. Мне было горько. Он хороший, он очень хороший. Но я не могу ответить ему тем же. Я люблю его как друга, как брата. И совсем не представляю себе его в качестве своего парня. А когда раздалась команда к отправлению, Генри внезапно наклонился, и обхватив моё лицо ладонями, вдруг прижался к моим губам своими в каком-то отчаянном поцелуе. У меня перехватило дыхание, я растерялась, и не знала, что мне делать, ответить ему или оттолкнуть. Но он уже сам отпустил меня и не оглядываясь шагнул в портал.