Проклятие
Шрифт:
Ле-Таир едва удержался от того, чтобы усмехнуться. Надо же, даже такие бойкие, как она, Тома называют на «вы». Впрочем, при его-то массе фамильярничать действительно как-то не хочется.
– Тот, у кого есть хоть что-то, не станет направо-налево трезвонить о том, что он голубых кровей, - пожав широкими плечами, пояснил Том. – Если находится в здравом уме, разумеется.
На лице Генриетты метровыми буквами, состоящими из стыда за свою глупость пополам с досадой на того, кто ей на проявление этой глупости указал, написались слова «И правда».
– Как бы то ни было, лошадь есть, - сказала она вслух.
– Вот и чудно, - кивнул Ле и встал. – Потому что мы отправляемся прямо сейчас.
Ну естественно, у Генриетты была лошадь. Ведь не пешком же она сюда пришла. Более того, это была, насколько она могла судить при своих не особенно широких познаниях в данной области, хорошая лошадь. По крайней мере, она умела бегать, и быстро.
Ночевала Генриетта вовсе не в одном из тех грязных и темных мест, в каком вчера наняла горе-телохранителей. Просто какой-то внутренний голос, чутье, что ли, шепнул ей, что самые-самые крутые парни просто обязаны водиться в подобной среде обитания. Но и внутреннему голосу иногда свойственно ошибаться.
О нет, ночь она провела на вполне милом и чистеньком постоялом дворике, который содержала вдова, с виду порядочная женщина. Туда-то она и сходила, чтобы забрать из конюшни свою хорошую лошадь. Которую, кстати говоря, по воле не слишком изобретательного бывшего хозяина звали Незабудка. Генриетта всегда считала это странной шуткой.
Она договорилась со своими провожатыми встретиться по ту сторону городских ворот, так что теперь оставалось только надеяться, что они не попытаются завести ее куда-нибудь в темный угол и там убить.
Особенно этот, плечистый, которого Ле-Таир называл Томом. Он с его ударом, способным без молота железо ковать, всяко будет поопаснее, чем те два недоростка. С ними она и сама почти справилась.
Но вот что странно – Тому на вид можно дать лет сорок или больше, он сильнее трех взрослых медведей, опять же на вид, и лицо его украшают весьма и весьма мужественные шрамы, пересекающие друг друга. Однако когда речь зашла о принятии решения, он ни на чем не настаивал. Ждал вердикта своего друга, будто это он тут был старшим.
Благо, насчет этого, третьего, опасений не возникает. Он, кажется, совсем еще мальчишка, даром что остер на язык как двадцатилетняя девица на выданье. Богиня, неужели в Иларии водятся люди с таким цветом кожи? Вот уж никогда не подумала бы, если бы кто рассказал.
Но ему идет. Что есть, то есть.
И все же, какой-то странный сегодня день.
Наверное, все из-за той женщины, которую Генриетта встретила вчера на улице. Язык не поворачивается назвать ее старухой.
Был вечер, было людно, солнце садилось, и все спешили по домам, чтобы вместе с семьей отпраздновать успешное завершение очередного трудового дня, но семья Генриетты была не здесь, так что она неприкаянно болталась в наводнившей главную улицу пестрой толпе, повинуясь мимолетным течениям, носящим безвольные веточки вроде нее туда-сюда. Одно-то из этих поветрий и вынесло ее едва не в объятия высокой стройной женщины в длинной юбке.
Длинные, заостренные уши сразу бросились в глаза, даже не прикрытые золотисто-каштановыми волосами, забранными в пучок. Еще были тонкие, едва заметные морщинки вокруг глаз и несколько более глубоких у рта, и припухшие, узловатые суставы на пальцах. Ей было много лет – но стара она не была. Может, правду говорят об их народе, что они живут дольше и лучше, чем люди?
Женщина скользнула по ней невидящим взглядом, словно по части ландшафта, и хотела было пройти мимо, но вдруг обернулась и посмотрела пристальнее. Генриетте захотелось отвернуться от ее очень-очень внимательных темных глаз, но она почему-то этого не сделала.
А потом женщина рассмеялась.
– Ну и ну, - сказала она, и ее голос не был ни визгливым, ни скрипучим, ничего такого, а смех ее звучал просто как смех, ничего безумного или потустороннего в нем не было и в помине. – Принцесса во сне… Но как забавно будет, когда ты проснешься, и окажется, что ты правда принцесса!
Генриетта знала, конечно, что есть шутки, понятные только избранным. Чаще всего, такие понятны только человеку, который их шутит. Но тут явно было что-то другое. Похоже, то, что видела эта женщина, и вправду было смешно, если понимать, о чем речь идет.
Не дожидаясь ответа, сбивающая с толку незнакомка пошла дальше своим путем, и, лишь когда ее спина в последний раз мелькнула между спинами других, Генриетта увидела, что щупальца узора проклятия выползают из ворота ее рубашки и поднимаются вверх по очень прямой шее.
«Преданных проверенных временем людей»… Где таких возьмешь-то теперь, кто бы подсказал.
Но, право, не могла же она ответить этому мальчишке, что в ее королевстве каждый человек на счету, пусть состоит оно почти целиком из замка и двора вокруг. Такие уж сейчас времена. Опасные.
Лишь бы ничего не случилось, пока она не вернется…
Ворота – понятие чисто формальное. В Клотте они выглядели как дырка в деревянной стене. Интересно, подумалось Генриетте, если случится война и осада, они перекроют вход телегами, чтобы враг не прошел? Хотя, скорее, просто завалят бревнами. Чего-чего, а дров она здесь за сутки повидала предостаточно.
Лошадь Ле-Таира была белой.
Впрочем, нет, не так. То была не сияющая изголуба-белая масть, присущая лишь скакунам чистокровных принцев. Наверное, у таких лошадей кровь едва не голубее, чем у их хозяев. А эту покрывал светло-серый ровный окрас, очень красивый, стоит отметить. Ишь ты, длинноногая-то какая…
Лошадь Томаса, походящая на демонски крепкую бочку на ножках… на ножищах, на мускулистых сильных ножищах, была под стать своему седоку. Другая такого, верно, и не вынесла бы. Нестриженая рыжая грива вольно струилась по мускулистой шее зверя.
– Долго ли придется добираться? – приблизившись, осведомилась Генриетта у Ле-Таира.
– Дней пять, - прикинув, предположил он. – С ночевками и прочим.
– Поедем лесом? – уточнил Фемто. Ступив в стремя, он легко взлетел в седло своей хрупкой на вид черной лошадки.
– Да, - кивнул Ле-Таир. – Здесь не опасно. Чаща начинается далеко севернее, а досюда даже волки не доходят. По пути я хочу заглянуть в Энмор. Это много времени не займет – возможно, одну из ночей …
В общем и целом, они двинулись. Генриетта мысленно пожелала им, всем четверым, включая себя, счастливого пути, и поймала себя на том, что ей почти спокойно. Ну и что, что она одна с двумя малознакомыми мужчинами (малознакомого ребенка пока в это уравнение не вписываем). Это лучше, чем быть одной с десятком малознакомых мужчин с ножами, выпрыгнувших из кустов темной ночью.