Чтение онлайн

Позорно! Жалко! И нет никакого смягчающего оправдания моему пребыванию на театральных подмостках...

11.04.56.4.20. Магадан

Не спится старому Козину. Еще глубокая ночь. Все вокруг покоится в глубоком сне. Я проснулся от боли в желудке. Неужели меня ждет участь отца, умершего от т.н. цирроза печени? Сегодня утром необходимо сходить в универмаг за фетровой шляпой, материей на ширму и оконные занавески.

Вчера после концерта заходили с А.Н.[73] к Белозерской и Кабалову, опять шла речь о театре, об Управлении культуры и Пименовых. Все эти разговоры вызывают такое ощущение, как будто погружаешься в ванну с жидким навозом. Когда люди научатся думать лишь о своей личной работе, коллективной выгоде и массовом взаимном благополучии и перестанут копаться в чужих грязных тряпках?

12.04.56. 7.55

Все артисты рвутся ехать со мной в поездку, а сам лично никуда ехать не хочу. Грибкова со слезами на глазах жаловалась на плохое отношение к ней со стороны актерского коллектива. Как она себя держит с актерской массой, я еще не приглядывался, а мнения и суждения других меня не убеждают и не интересуют. Актриса она хорошая, голосовые данные неважные, если судить по первому выступлению в «Голубом гусаре», хотя она была больна (несмыкание связок). Другая актриса, которую также невзлюбили, — это Райх — типичная каскадная актриса с маленьким голоском. Большим умом не блещет, но была со мной откровенна и искренна в жалобах на свою судьбу в театре. А.Н. говорила, что Грибкова не очень дипломатично ведет себя в своей трудной роли актрисы театра и жены начальника Управления культуры. Также не могу и не хочу судить, ибо лично этих недипломатических проявлений не замечал. Также недоброжелательно относятся к Слюзко, а он неосмотрительно окружил себя отвратными людьми, далекими, вернее, чуждыми искусству и культуре (Захаров и другие).

17.04.56. 4.45

Пять дней не притрагивался к запискам. Когда сердце неспокойно, я не могу ничего писать. Уже успел спеть три концерта, остался еще один у морячков, отложенный из-за непогоды. Погода же здесь у нас стоит странная. Все время дуют ветры со снегом, типичные для февраля, но не для апреля, а метеосводка предвещает ливень, который может оказаться разрушительным для Магадана из-за наличия огромной массы нерастаявшего снега. Такой единичный случай произошел в декабре.

Вчера в нашей киношке смотрел фильм «Звезды служат нам» — фильм документальный, рассказывающий и как-то оправдывающий наличие огромной армии бездельников, занимающихся наблюдениями и частичными подсчетами, с моей точки зрения, бесцельными. Стараясь уложиться в положенный метраж и обо всем рассказать, создатели фильма допускают уморительные вещи. Деятельность астрофизика Тихого по фильму заключается лишь в том, что он кормит голубей и рассматривает снимающиеся фотоаппаратом голубые ели. А цель этой съемки для рядового зрителя непонятна.

19.04.56. 7.30

Радио магаданское передало: «Сегодня, ввиду плохой погоды, занятия в младших классах проводиться не будут». В этом году погода действительно ужасная. То, что обычно происходит в феврале, перенеслось на апрель, а может, и на май. Распространились слухи, что вся эта метеорологическая «неурядица» исходит от огромных атомных взрывов на солнце. Да... «Человечество», обуреваемое самыми высокими чувствами о создании на «песчинке, затерянной во Вселенной», именуемой Землей, какого-то справедливого порядка, совершенно забывает, если не забыло, об одном существенном факторе, без которого никак не обойтись и которому, как в добрые старые времена, надобно создать культ преклонения и уважения. Этот фактор именуется... солнцем. Что стоят без его наличия все наши великие и благородные идеи? Что мы станем делать, если оно вдруг перестанет существовать совсем или расколется на несколько частей? Что тогда? Мы настолько привыкли к его присутствию, что иногда забываем о нем. Мы считаем, что оно должно беспрекословно светить и обогревать нас. И совершенно забываем о том, что оно даже и не догадывается о нашем мерзком существовании. И если оно разрушится, то не испытает ни малейшего чувства заботы, ответственности за судьбы каких-то бактерий, горделиво именуемых себя «людьми и человеками». А мы продолжаем хорохориться и хвастливо орем на всю Вселенную о том, что человек — венец мироздания. Перед лицом (это мое предчувствие) надвигающихся катастроф во Вселенной в частности в нашей солнечной системе, человеку следовало бы стать скромнее и серьезно подумать о своем ближайшем будущем. Я не кликуша. Но чувствую, что наступает смертельная угроза для человечества. Времена наступают суровые и неотвратимые. От них не отмахнешься! Законы мироздания едины для всех и неукоснительны. Всё в свое время, ни минут ой раньше или позже.

Когда призадумаешься над всем этим, становится жутко. Ощутимо сознаешь никчемность и мизерность своего существования.

30.04.56

Завтра уже 1-е мая. Время летит, словно экспресс. Каждый день приближает меня к смерти. В театре по-прежнему шумит, жужжит осиное гнездо. Все по привычке грызут друг друга. Я теперь по-настоящему и всерьез начинаю ощущать недалекое от меня присутствие смерти и ее постепенное приближение, оно неотвратимо, а потому не должно вызывать сожаление или взывание о помощи. Меня приводит в бешенство безобразная постановка радиодела у нас в СССР и, в частности, в Магадане. Эти ужасные промышленные шумы, не говоря уже о шумах, применяемых в «холодной войне». Здесь даже при наличии превосходного приемника радиослушание превращается в ужасную пытку, принижающую человеческое достоинство. Почему 200 или 300 миллионов человеческих душ, взрослых людей, превращают в детей, которым безо всякого разъяснения приказывают слушать только то, что считается целесообразным и необходимым? Или так уж трудно простому человеку отличить неправду от правды? Народ всегда знает, что —, правда, что — ложь! Но он молчит, молчит, терпеливо ожидая справедливости, и чем дольше справедливость не появляется, тем грознее становится его молчание. И дело правителей не переполнять чашу терпения и народного гнева и молчания.

Народ ждал несколько десятков лет правды [о культе личности]. И ее надо было честно и искренно рассказать. Вернее, ее не надо было рассказывать, она для народа была очевидна, он лишь молчал и ждал, когда «слуги народа» сами расскажут о своих ошибках и провинностях.

2.05.56. 10.20, ср.

Хорошая солнечная погода. Тепло, но грязно.

Первого мая порывался хоть что-нибудь записать, но никак не получалось. Вот уже скоро будет больше года, когда я вновь вступил на ненавистную мне стезю искусства. Из всех актеров, которые не любят своего дела, первый, очевидно, я. Искусство я люблю не как профессию, а как момент какой-то эмоции, желания и вдохновения. Это желание может месяцами не приходить. А изо дня в день заниматься этим делом не хочу и не в силах. Из театра надобно уходить как можно скорее, без шума и крика.

3.05.56. 8.00

Читаю письма Рахманинова. Почему современники так «штыково» восприняли чудеснейшую оперу «Паяцы» Леонкавалло? Она вопреки их отрицаниям останется бессмертной наряду с операми Чайковского, Верди, Бизе, Массне, Пуччини, Римского-Корсакова, который так пренебрежительно отозвался о «Паяцах», а вслед за ним и Рахманинов, назвав ее «дрянью». Он также неправ, несмотря на все преклонение перед ним. Я уверен, что его «Алеко» быстрее забудется, чем «Паяцы».

5.05.56. 7.10

Сегодня День печати. С удовольствием прослушал выступление Карпинского с воспоминанием о ленинском отношении к печати, к письмам читателей. Затем прослушал проповедь настоятеля русской церкви в Лондоне — игумена Антония, — проникновенно пытавшегося доказать, что если мы сейчас будем позволять издеваться над собой врагам и мучителям нашим и что если мы за все гадости и мучения их возлюбим, то нас в царстве небесном ждет хорошая жизнь. В наш век борьбы вся эта проповедь звучит настолько наивно и неубедительно, что необходимо огромное воображение, чтобы представить, что взрослый, может быть, убеленный сединою человек может принимать на веру подобные рассуждения и наставления.

В дни скорби и печали для всех верующих в затаенном уголке Тихого океана взорвалась испытательная атомная бомба. Во имя чего? Во имя кого?! Все чаще и чаще, все настойчивее возникают в головах трудящихся вопросы по всему миру. И все труднее познать истину, кто же более справедлив и на чьей стороне правда.

6.05.56. 9.30

Небо покрыто тучами, но дождя нет. День Святой Пасхи.

8.05.56

Ночь. Прошла Пасха. С утра ко мне приходят. Сейчас окончил читать вторую часть трилогии «Христос и Антихрист» Д.С. Мережковского. Эта часть носит название «Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи». Это попытка со своей точки зрения взглянуть на одну из виднейших фигур эпохи Возрождения. В первой части трилогии говорится о Юлиане Отступнике. Какое бы ни было мировоззрение Мережковского, как бы ни были реакционны взгляды эмигранта Мережковского, он огромнейший русский писатель и художник слова, и никакие силы меня не убедят в противном. Трудно судить о достоверности описываемой писателем эпохи, самолично не изученной мною. Но из-под пера встает настолько ясно выписанная эпоха, что не признать талантливости этого писателя невозможно. Каким бы мракобесом он ни был, он все равно принадлежит к лучшим художникам русской литературы, хотят этого или не хотят его противники.