Чтение онлайн

Наследница, дочь графа, вышла замуж в столице и сгинула бесследно. Так что, после кончины графа имение пришло в полный упадок.

Доныне ходят всякие легенды, о якобы запрятанных графом сокровищах, только этому вряд ли можно верить. Люди перерыли все имение, но так ничего и не нашли.

Важно другое. Говорят, когда граф умирал, он завещал экономке, чтобы она оберегала его могилу, так как верил, что должен обязательно воскреснуть через определенное время. И экономка свято исполняла его завет.

Ходили слухи, будто бы она то ли мать графа, якобы он незаконнорожденный, то ли его незаконная супруга. Дело в том, что уже в те времена она была древней старухой и, что самое интересное, смогла прожить после графа еще больше семидесяти лет.

Старуха жила одна, люди сторонились ее, боялись, сама она ни с кем не общалась, ходила всегда в черных одеждах, в завязанном по самые глаза темном платке. Чем она кормилась, за что существовала, никто не знал. Говорили, как будто у графа имелись огромные подземелья с запасами продуктов, только никто их никогда не видел, так что утверждать не стану…

Экономку часто встречали по утрам, она возвращалась домой неведомо откуда, в общем, вела ночной образ жизни, говорили, что, как настоящая колдунья, ходит доить коров, пить кровь младенцев и тому подобное.

В то время наша деревня еще не была такой захудалой, как ныне. И молодежь была, и колхоз — не из последних. Ферма была большая. Вот. Доярки ее в основном и видели. Правда, старались обходить стороной. Боялись старухи, и детей ею пугали…

Так что, когда она пропала, сразу и не заметили. Кинулись, наверное, недели через две. Председатель колхоза с бригадиром тракторной бригады решились проведать старуху. Пришли к ней домой, а она лежит на кровати и уже доходит. Бедняга сломала ногу, сумела доползти домой, да так, без еды, без воды и пролежала все это время. Высохла до костей, словно мумия, а смерть ее не брала. Вызвали фельдшера, она его не пустила, позвали священника — прогнала. Лишь одного просила — смерти. Да все плакалась, что не смогла дождаться графа. А ждать, говорит, совсем немного осталось…

Тогда старики посоветовались между собой и решили, коль связана старуха с нечистью, то и действовать нужно соответственно. Взобрались два мужика на чердак и прорубили крышу прямо над изголовьем кровати старухи.

Умерла она после этого мгновенно Правда, успела перед смертью проклясть всех и все. Дух ее вылетел сквозь дыру, словно вихрь. Те, кто снаружи был, говорили, в ворону старуха превратилась. Якобы, видели, как из трубы черная птица вылетела.

А дом старухи в ту же ночь сгорел. Ничего от него не осталось. Даже тело похоронить не успели. А к концу недели скончались и оба мужика, которые крышу рубили. Один спьяну в пруд свалился, другой на элеваторе под грузовик угодил. Может, и случайность, кто знает, да только люди все это проклятью старухи приписывать стали. И по-прежнему продолжают обходить стороной место, где ее дом стоял. Да вот только не всегда это удается. И в последнее время опять пошли разговоры, как будто старуху видели. Такую же, как и при жизни: в черных одеждах, в платке, надвинутом на самые глаза. И, что самое интересное, она то в кошку превратится, когда ее увидят, то в филина. Говорят, близок час уже… Мол, графа она встречает, вот-вот воскреснуть должен…

— Сказки, — резюмировал я, на самом деле разочаровавшись в услышанном.

Бред какой-то.

Детский лепет, ей-богу.

— Может, и сказки, — не стал спорить Поликарп Степаныч, — только, кто его знает… Рассказчик из меня, конечно, неважнецкий. Мы институтов не кончали. Да только люди, пожди, зря языками болтать не станут.

— И что же тут страшного? Ну, допустим, воскреснет граф, и что из того? Хотя, вы сами должны понимать, что такое — невозможно.

— От черной силы всегда нужно ожидать зла. Сгубит граф и твоего друга, и тебя в придачу, если вовремя не уберетесь. Вы посягнули на его законные владения. Живете себе, а разрешеньица, чай, не спросили?..

— Еще чего…

— Воскреснуть граф должен ровно через сто лет в день своей кончины. А умер он семнадцатого июля одна тысяча восемьсот девяносто девятого года. Это я уже на новый стиль перевел, дабы тебе понятней было. Сегодня у нас какое число?

— Четырнадцатое.

— Вот и я о том же. Три дня осталось. Может, конечно, ничего и не случится, но…

Дед снова потянулся за флягой, а я машинально подставил свой стаканчик. Омерзительно вонючая огненная жидкость, как и в прошлый раз, неприятно обожгла желудок. Я запил газировкой и закрыл глаза. Наверное, вздремнул. А когда пришел в себя, Поликарпа Степаныча уже не было.

К вечеру Влад не вернулся. Охранник сказал, что он звонил и просил мне передать, что задерживается по делам фирмы и будет дома к завтрашнему утру.

Я успел хорошо отоспаться и от нечего делать отправился бродить по окрестностям. Хоть рассказ старика я и не воспринял всерьез, он того просто не заслуживал, все же тянуло ближе познакомиться с бывшей графской усадьбой. Начал я свой осмотр с зарослей орешника, где, как утверждал Поликарп Степаныч, раньше находился дом графа.

Везде царило полное запустение: пустошь, изрытая оврагами и обильно заросшая сорняком. Кое-где виднелись выкорчеванные пни, возможно, и вправду — дело рук кладоискателей. В общем, картина унылая и малопривлекательная.

Пробраться сквозь орешник оказалось не просто, да я не очень и стремился, ограничился визуальным осмотром. Битые кирпичи, осколки стекла, куски кафельной плитки под ногами красноречиво свидетельствовали о том, что некогда здесь действительно был дом и, судя по всему, довольно большой. Только сейчас от него ничего не осталось. В селах всегда остро ощущался дефицит стройматериалов, вот крестьяне и постарались на дармовщину.

От орешника я двинулся к группе деревьев, растущих неподалеку и, не найдя больше ничего привлекательного, повернул обратно к замку. Где-то на полпути неожиданно наткнулся на огромное и относительно свежее пепелище. Если верить старику, именно здесь находилось жилище таинственной экономки, нагнавшей такой ужас на жителей деревни.

Пепелище представляло собой неровное овальное пятно. Обгоревшие черные бревна вперемешку с глиной и камнями бесформенной грудой громоздились в его центре, и по их расположению еще можно было распознать очертания сгоревшего дома.

Я не намеревался задерживаться в этом малоприятном месте, но мой взгляд привлек некий блестящий в лучах заходящего солнца предмет. Любопытство взяло верх и я, брезгливо огибая черные головешки, направился к центру пепелища. Ничего особенного я там не нашел. Всего-навсего кусочек битого стекла. С досады я пнул его ногой, он перевернулся, подняв пласт перемешанной с землей золы. И вот тут-то мне сделалось не по себе.

Из открывшейся пустоты на меня смотрели пустые глазницы обгоревшего человеческого черепа.

Я даже не закричал. Просто замер на месте и не мог пошевелиться. Получается, не так и много соврал старик. Ведьму то действительно не похоронили…

Не знаю, сколько долго рассматривал бы я страшную находку, если бы внезапно не почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Я резко обернулся и, в довершение происходящего кошмара, увидел в кустах неподалеку громадную черную кошку. Наши с ней взгляды встретились. В зеленых глазах животного было столько ненависти и злобы, что я ощутил ни с чем не сравнимый ужас. Казалось, кошка вот-вот бросится на меня. А, может, и не казалось, потому что тело ее выгнулось дугой, словно перед прыжком.