Чтение онлайн

Не контролируя себя, я дико закричал, и кошка закричала тоже. Такого жуткого крика я никогда раньше не слышал. Он словно бы подстегнул меня. Не разбирая дороги, я со всех ног бросился прочь от страшного места.

Ночь выдалась темной и ветреной. Громадная, вступившая в последнюю фазу луна лишь иногда просматривалась сквозь плотные низко нависшие над землей тучи. Иногда на востоке вспыхивали тоненькие нити молний, и ветер доносил раскатистый, пока еще тихий, иногда еле слышимый рокот.

Древний фонарь «летучая мышь», ума не приложу, откуда он у меня взялся, оказался слишком слабым средством от окружающего мрака. Его тусклого света едва хватало на то, чтобы рассмотреть кое-что под ногами, но уже в полуметре все утопало в непроницаемой темноте.

Я не мог вспомнить, каким образом снова оказался на пепелище, но четко осознавал, что мне, во что бы то ни стало необходимо отыскать череп старухи.

Зачем?

Ответа на этот вопрос у меня не было, да я особо и не задумывался над ним. Необъяснимая сила помимо моей воли и, возможно, желания вынуждала меня заниматься неприятным делом. И отчего-то не возникало даже мысли о том, чтобы воспротивиться этой силе. Наоборот, я был уверен, что выполняю жизненно необходимую задачу, от решения которой, вполне возможно, зависит вся моя дальнейшая жизнь. Прямо наваждение какое-то. И лишь в отдаленных уголочках сознания мелькала иногда мысль о том, что затея — глупая, опасная и безумная. Что нужно уносить ноги, бежать, спасаться, пока еще не произошло нечто ужасное. Только голос разума был слишком слабым. Я улавливал тревожные сигналы, но почти не прислушивался к ним.

Ориентироваться в развалинах было не просто. Я то и дело натыкался на обгоревшие бревна, спотыкался о неровности почвы, проваливался в неглубокие пустоты, скрывающиеся под слежавшимся пластом золы. Иногда лишь чудом удавалось сохранять равновесие и не зарыться носом в отдающую гарью землю.

Холодные порывы ветра становились резче и злее. Все явственнее доносился шум приближающейся грозы. Молнии озаряли небо уже прямо над головой. Застучали первые, пока еще редкие, капли дождя.

Очередная вспышка ярко озарила окрестности, и я увидел, что стою почти на том месте, где днем обнаружил страшную находку. Я положил фонарь на землю и, чтобы лучше видеть, опустился на четвереньки. Да, все правильно. Вот стекло, которое привлекло мое внимание, а вот и вывернутый мною ком земли.

Только никакого черепа не было.

Неужели он мне всего лишь пригрезился?

Невзирая на грязь, я опустился на колени и стал руками разгребать уже ставшую влажной землю.

Где-то недалеко часы пробили двенадцать. Интересно, где? Ближайшее жилище — замок Влада, только в нем я никаких часов с боем не видел. Да если бы они и были, вряд ли звук долетел бы сюда. К тому же, в такую непогоду.

Однако, раздумывать некогда. Нельзя отвлекаться на всякие мелочи. Сейчас самое главное для меня — отыскать череп старухи. И сделать это нужно как можно скорее, иначе будет поздно…

Почему, поздно?

Зачем его вообще нужно искать?

И, какого черта меня занесло в это гиблое место?

Ответов на вопросы, как и прежде, не было. Слабым отголоском они периодически возникали в моем мозгу, но их голос был слишком слабым, чтобы суметь отвлечь меня от главного.

— Ты не это ищешь?

Хриплый старческий голос раздался слишком неожиданно и потому показался мне страшнее тысячи молний.

«Поздно! Не успел! Все кончено!» — пронеслось в голове.

Я медленно обернулся. Старуха, ее я узнал сразу, стояла на том месте, где днем я увидел испугавшую меня черную кошку. Несмотря на ночь и уже вовсю разбушевавшуюся грозу, видел я ее очень отчетливо. Как и рассказывал Поликарп Степаныч, старуха булла одета в длинное черное платье. Правда, платка на голове не было, и седые клочья неопрятных волос обрамляли худое, высохшее, словно у мумии лицо.

— Ты это ищешь?

Ведьма обхватила обеими руками свою голову. Говорила она негромко но, тем не менее, гроза не смогла заглушить ее слов.

— Глупец! Ты получишь то, что искал. Только очень об этом пожалеешь!

Неожиданно резким движением она сорвала с плеч свою голову и швырнула ею в мою сторону.

Несколько раз подпрыгнув, словно мячик, голова подкатилась к моим ногам. Некоторое время мертвые, начавшие стекленеть глаза, испепеляли меня застывшей в них ненавистью. Затем в течение нескольких секунд кожа на голове ведьмы сморщилась и словно бы испарилась. Резкий порыв ветра сорвал седой скальп и унес его.

Передо мной лежал черный обгоревший череп, точно такой, каким я увидел его днем и, вполне возможно, на том самом месте.

Я посмотрел туда, где стояла старуха, но увидел лишь едва различимый силуэт обезглавленного туловища, который почти мгновенно растворился в окружающем мраке.

Странно, меня совсем не удивляла нелепость происходящего. Я воспринимал события, как должное. Лишь только с тех пор, как появилась старуха, меня ни на миг не оставлял жуткий парализующий страх.

Дождь уже хлестал вовсю. Я по-прежнему стоял на коленях, и вокруг меня образовалась целая лужа.

Череп старухи валялся рядом и злобно скалился в мою сторону.

Он знал, что я его боюсь.

Настолько боюсь, что не могу пошевелиться.

И так продолжалось целую вечность. До тех пор, пока я, наконец, не нашел в себе силы, на то, чтобы подняться на ноги. А череп по-прежнему продолжал меня гипнотизировать. Я не мог оторвать взгляда от его пустых глазниц.

И тогда я психанул.

Резко нагнулся, схватил череп, чтобы забросить его подальше от себя. Только из этого ничего не получилось. Череп словно приклеился к моим рукам.

Пу-гу, пу-гу… — заливался из темноты хохотом невидимый филин. Возможно, тот самый, в которого, по словам Поликарпа Степаныча, умела превращаться мертвая ведьма.

Где-то, совсем рядом, дико закричала кошка. Наверняка — черная. Гром с нарастающей силой грохотал непрерывно, молнии сверкали прямо над головой, струи дождя с неистовой силой хлестали тело, мощный, порывистый ветер прилагал все усилия, чтобы свалить меня с ног.

И мои нервы не выдержали. Я заорал, словно недорезанный поросенок и, не выпуская из рук страшной ноши, бросился убегать в сторону замка.

Пробуждение было долгим и мучительным. Я никак не мог прийти в себя от увиденного. Сон почему-то казался более реальным, чем окружающая действительность. Я не переставал дрожать от пережитого ужаса. Кроме того, сильно болела голова, в горле было сухо и терпко.

Понемногу я все же отошел. Недопитая бутылка коньяка на тумбочке возле кровати убедительно объяснила причину неприятных ощущений.

Постанывая, я поднялся с кровати и направился в ванную. Струи холодной воды прояснили мозги, и я уже мог с улыбкой вспоминать ночные приключения.

Этак можно и до белой горячки допиться…

Хотя…

Не такой уж я отпетый алкаш, а клин, как говорится, клином вышибают…

Немного поколебавшись, я плеснул на донышко стакана янтарного напитка и, стараясь не вдыхать запаха алкоголя, залпом его выпил.

Похмелье — пренеприятнейшая штука, но постепенно волна блаженного тепла прокатилась по телу, и я ощутил себя почти здоровым человеком.

Вокруг было тихо и спокойно. Лишь только громко тикали настенные часы, да где-то в подвале дребезжал неутомимый движок генератора.