Чтение онлайн

— Я все передал, Ваше Ханшество, все передал, и они все поняли, Ваше Ханшество, все поняли! — закланялся купец подобно детской игрушке. — Но…. Это она во всем виновата! — показал он толстым пальцем в мою сторону.

Я была возмущена: «Я-то ту причем?!» Шел уже второй день, как я была в плену у тририхтского хана. Каким образом я могла быть виновато в чем-то, что происходило с принцессой и ее тетушкой в княжеском дворце?

— Поясни! — хану, видимо, эти обвинения тоже не были понятны.

— Поручила Ее Высочество этой злыдне цветок из леса принести заветный, то самый, что любую преграду преодолеть сумеет, — заявил купец, хотя ничего такого мне Файна не поручала. — Обманула поганка! Цветок подменила! Да хитро так, видно с духом сговорившися, что ее петух клятый к святилищу пропустил, а Ее Светлость и Ее Высочество полонил! — с надрывом закончил обвинительную речь стратисский перебежчик.

— Как полонил?! — удивился тририхтец. Мне, впрочем, тоже стало любопытно.

— Так ступили Ее Светлость и Ее Высочество с сорняком поганым, в полотенца его завернувши, так как жегся, через барьер, что святилище охранял, так и осталися там, в статуи каменные обратившись!

— Беспредел! — жрец первым пришел в себя от такой новости. — Стратиссцы за это ответят! За колдовство поганое и поругание принцессы волисской. Надо послов всех держав, что в Земье находятся собрать….

— Так собрала уже княгиня-то, — прервал его Драцкий. — Всех собрала: и послов, и купцов, и собрание боярское. Я тоже там был, — всхлипнул он. — Стоят страдалицы, как есть каменные, за пологом защитным, а лики ужасом перекошены.

— А расколдовать как? — спросил хан, чья собственная физиономия тоже была уже перекошена злобой и странно подергивалась. — Такое колдовство должно обратный уговор иметь.

— Есть условие, — согласно кивнул купец. — Если влюбится вьюнош сердцем чистый в деву заколдованную да поцелует, то спадет с нее оцепенение каменное. Вот только, — вздохнул он, — если есть надежда, что Ее Высочество расколдовать так можно, то Ее Светлость, наверное, навсегда в таком виде останется, — трагическим шепотом закончил Драцкий.

— М-да, — проговорил его хозяин, то ли соглашаясь с мнением купца, то ли выражая свои общие соображения по поводу сложившейся ситуации. Я сама не знала, что и думать по поводу таких новостей. С одной стороны казалось, что наказание они заслужили, а с другой — их было жалко. Ведь, неизвестно, когда найдется тот, кто расколдует.

— Украсть их сможешь? — деловито поинтересовался хан, что-то про себя раздумывая.

— Так за пологом они! — взвыл продажный купец, всплеснув руками. — Его сиятельство маркиз уже интересовался, можно ли Ее Высочество забрать да к батюшке вернуть. Из-за полога их только сам князь или сын его высвободить могут, а князь-то на границе, и княжич неизвестно где пока гуляет.

«Значит, хан все-таки не врал, когда хвастался, что на Стратисс напал!» — пронеслось у меня в голове. А то, что княжич скрылся, так в этом я могла его только поддержать. Его, небось, первым бы злодеек целовать заставили.

— Да, отследить его нам пока не удалось, — покачал головой толстяк в рясе, опять почему-то недовольно глянув на меня.

«Вот почему, я у них во всем виновата?! Я ведь, кто этот княжич, даже не знаю!»

— Такая операция насмарку! — раздосадовано проговорил жрец, когда зеркало было дезактивировано.

— С самого начала не надо было рассчитывать на дурных баб! Не справились с тем, что даже у этой каракатицы получилось! — отрезал хан. — Они теперь и для того, на что все бабы годятся, не пригодны. Ловко вывернулись! — он стукнул по подставке, отчего задрожало зеркало.

— У Френзиса еще три сына, — напомнил ему Тарсий.

— И какой мне с них толк!

— Можно попробовать лебедя выкрасть. Поговаривают, что водные разини, каких свет не видывал. И у них как раз девка есть на выданье.

— Хмм, — задумался над предложением тририхтский колдун. Я в том, о чем они говорили, ничего не понимала, но подозревала, что замышляют злодеи новую гадость, не иначе. — Лебедь тоже неплох, однако….

Что он хотел сказать, так и осталось неизвестным, так как раздался странный звук, будто где-то ударили в набат, и отзвук от этого прокатился по всему замку.

— Гости у нас?! — удивился жрец, а хан снова обернулся к зеркалу и стал водить по нему руками.

«Опять Драцкого вызывает?!»

Как и в прошлые разы, картинка сначала пошла рябью, потом туманом. Вот только стоило туману рассеяться, как зеркало показало нам не стратисского купца, а моего злыдня собственной персоной, стоящего на запыленной площадке перед крепкой на вид, раза в три его выше, обитой железом дверью.

Дарин

Собираясь в путь, я и предположить не мог, что первой проблемой станет не преодоление препятствий, не борьба с присными хана, а то и разбуженной им страшной нечистью, а поиски провианта. Выданный нам Яросельской мешок морковки Буря съел, не успели мы из леса выехать. Потом оказалось, что он уважает и пирожки с капустой, и яблочки моченые, и к бутербродам с сыром тоже неплохо относится. До границы мне пришлось насколько раз останавливаться, чтобы прикупить у селян то моркови, то хлеба — сена этот странный конь не признавал категорически — но уже на взгорье пояса нам обоим пришлось затянуть. Здесь не было селений, а жесткую, временами колючую траву жеребец тоже есть отказывался.

Впрочем, все трудности компенсировались тем, что передвигался Буря, действительно, быстро, и вскоре перед нами замаячила магическая граница, которой хан окружил свое царство. Она позволяла ему отслеживать чужаков, а также не дозволяла его собственным подданным покидать пределы ханства без его на то разрешения.

Перед тем, как я отъехал от терема Яросельской, та дала мне с собой еще два артефакта: портальное яйцо и того самого обещанного проводника, который оказался смотанным в клубок мотком красного цвета пряжи. Последний следовало спустить наземь после того, как мы преодолеем границу, чтобы тот указывал путь. На вид граница была почти прозрачной и даже радовала бы глаз играющими на ней бликами закатного солнца, если бы я не знал, насколько она опасна. В зависимости от настроения хана она могла ужалить подобно молнии, а то и испепелить на месте. И никто ничего не мог по этому поводу сделать! Магические договоренности разрешали хану творить на своей земле, что пожелает, кроме как создавать новую армию. О чем думал дед?

Буря, едва завидев границу, оскалился и встал как вкопанный, так что я немного опешил.

«Неужели, вопреки обещаниям своей хозяйки, он испугается идти дальше?!» — мелькнула мысль.

— Буря! — позвал я его ласково, но тот лишь раздраженно дернул головой, словно я ему мешал. — Буря, нам надо попасть на ту сторону!

Тот снова дернул головой и вдобавок стукнул копытом. Я вздохнул и едва не совершил ошибку, отпустив луку седла, чтобы похлопать капризного коня по шее. Тот внезапно прыгнул, да так, что за раз преодолел почти полверсты. Я едва на нем удержался — для этого пришлось схватить его за уши. Едва опустившись копытами на землю, Буря снова подпрыгнул, очень высоко подпрыгнул. Так высоко, что мы сравнялись с зачем-то летящей на север стаей диких уток. Те, разумеется, посмотрели на нас, как на идиотов и возмущенно закрякали. Конь на вопли пернатых никак не реагировал и целеустремленно летел вперед. Верста за верстой, и мы, наконец, преодолели границу, после чего начали резко опускать вниз. Ноги мои вылетели из стремян, и единственно на что я мог надеяться в этом незабываемом полете, были лишь длинные уши моего скакуна. Как я не оторвал их, не знаю, но Буря будто этого даже не заметил. Он мягко приземлился — так, что даже палой листвы не потревожил — а я успел вовремя сгруппироваться, прилетев ему на спину лишь пятой точкой, иначе вышло бы, что зря лешицы старались со своим ритуалом.