Чтение онлайн

 Войд почувствовал, как его плечо стало влажным, и, понял, что девушка сейчас мечется между возможностью позволить Маркусу заботиться о себе, и - перерезать ему глотку и принести трофей Минковичу. Разрешить кому-то помочь себе, было недозволенной роскошью на протяжении всей ее жизни. Но почему-то именно Войду, она верила… Верила, что он захочет это сделать, не ища какой-либо выгоды для себя. Но, несмотря на то, что чувства начали прорываться сквозь панцирь цинизма и равнодушия, лезвие ножа все также давило на горло Маркуса, давая ему понять, полного доверия пока нет.

И тогда Войд решился на отчаянный шаг: отодвинувшись немного от девушки, он взял ее правую руку и положил себе на грудь, а свою - на ее. Свет, который обычно исходит от того из кого Маркус извлекает вакуум, начал исходить от обоих, с каждой секундой поглощая силуэты стоящих. Еще несколько мгновений они стояли бесформенным пятном слепящее-ярким, а уже в следующий момент волна энергии разлетелась по всей крыше небоскреба, повредив основание шпиля. Ихо никогда не видел, чтобы его брат делал что-то подобное, и не знал чего ожидать, когда станут различимы силуэты. К его удивлению, он увидел сидящую на краю крыши девушку, а рядом - брата. Пара словно любовалась открывающимся с крыши видом.

– И что это к черту значит?
– выкрикнул он, когда ему надоело сидеть в укрытии. Тем более что оно, после того выброса энергии стало не безопасным.

– Вам надо вернуться ко мне домой, - отозвался Маркус. Вид Катрин начинал внушать ему тревогу: она сильно побледнела и, похоже, у нее была температура, - Ты сможешь вызвать свою морскую братию и подплыть к моему дому незамеченным?
– спросил он у Ихо, приложив руку ко лбу Катрин, и измеряя ее пульс на запястье.

– Конечно, - уверенно ответил Ихо, пытаясь сдержать страх за Катрин, нараставший с каждой минутой.

– Значит так: ты должен будешь держать воздушный купол довольно долго, ты к этому готов?
– с волнением спросил Маркус. Ответом был лишь решительный кивок головой, - Хорошо, ты знаешь про вход в пещеру, который представляет собой сифон? Именно там ты и должен обосноваться с Катрин, в саму пещеру нельзя. Реликт находиться прямо возле этого выхода, и большие дозы облучения могут ей повредить. Я надеюсь, он сам почувствует, где нужна его помощь и сразу начнет регулировать процесс модификации, но окопаться там вам придется надолго. Возможно, потребуется около недели, чтобы процесс был полностью завершен. И, Ихо, будь готов, что ее вид может кардинально измениться: я не знаю как именно, но вернее всего, это будет отек по всему телу. Не волнуйся, в конечном итоге, она вернет свой прежний вид!
– с мягкой улыбкой заверил он брата.
– Все, вам пора! Я отвлеку внимание Минковича на себя, чтобы он снял наблюдение с моего дома, и не искал вас. Еще увидимся, брат!
– уверенно улыбнулся Маркус, когда Ихо с Катрин на руках направился к выходу с крыши. Ответом ему была лишь тревожная улыбка, но этого ему хватило, чтобы быть более или менее спокойным за брата.

– И что же ты решил делать?
– спросила девушка, когда Войд вновь подошел к краю крыши.

Войд посмотрел на нее долгим, но ровным счетом ни о чем не говорящим взглядом.

– Алекто, - он помолчал, но вовсе не за тем, чтобы собраться с мыслями или решиться. Решение было принято, а мысли находились в полном порядке. Пауза была для девушки. Это ей нужно было подготовиться к тому, чтобы услышать.

– Это я более двадцати лет назад разработал для КГБ программу под названием «Фурии», - девушка смотрела на него очень внимательно, впитывая каждое слово, - программу подготовки детей, из которых впоследствии должны были получиться первоклассные шпионы. Детей называли по именам древнегреческих богов мести…

Лишь сейчас, я смог вспомнить тебя, Алекто. Именно я дал тебе имя. Именно я повинен в муках, которые ты терпела детстве, - внезапно признался Маркус.

Девушка поверила ему сразу. Выразилось это в том, что острое лезвие вновь взлетело к горлу. На этот раз острие ножа давило ему под челюсть.

 - Ты становишься предсказуемой, - заметил Маркуса.

– Знаешь… я долго раздумывала над тем, что сделаю с человеком, который придумал все те тренировки и психологические упражнения по улучшению личности, - с дрожащим от гнева и ярости голосом прошептала Алекто.
– И вот теперь, когда я тебя нашла... что прикажешь делать с тобой?
– она начала медленно поворачивать лезвие вокруг оси, вкручивая его в кожу, не отрывая от лица Маркуса темных, глубоких глаз.

– Все, что тебе угодно.
– тихо ответил Маркус и начал опускаться на колени, все сильнее давя на нож.

Алекто, не ожидавшая такого поступка, в изумлении опустила руку, чтобы не проткнуть шею Маркусу. Стоя на коленях, он прижался своей головой к ее животу и полностью отдался в руки судьбе.

 - Что ж ты сделал со мной, гад… - девушка выронила нож и, не в силах больше стоять, упала к Маркусу.

– Я хочу попытаться загладить свою вину перед тобой, Алекто, - Маркус обхватил ее голову руками и заглянул в черные как ночь глаза, - Я помню твой взгляд… Именно из-за него я дал тебе это имя. Ведь оно переводиться как не прощающая, безжалостная, непримиримая, -и поцеловал ее глаза.

Острая боль обожгла шею Маркуса и он почувствовал, как за воротник течет что-то горячее и липкое. Девчонка снова схватила свой нож, и в три быстрых взмаха вырезала на шее Маркуса букву «А».

– Это чтобы ты никогда не забывал, что я пережила из-за тебя Маркус Войд. Очень надеюсь, что у тебя останется шрам, - с горечью в голосе сказал Алекто, и, оттолкнув Маркуса направилась к выходу.

– Однозначно останется, Алекто, как остались и те, другие шрамы у тебя и у меня на руках!
– выкрикнул Войд.

... Это произошло когда он работал на КГБ и был одним из ведущих специалистов в области психологической подготовки. Его пригласили присоединиться к программе, которая впоследствии получила название "Фурии". Большинство детей, отобранных для программы, были девочками - их потенциал был самым высоким: и в плане выживания, и гибкости психики.

В поднявшемся из глубин памяти, необычайно ярком воспоминании Маркус сейчас стоял в белом халате, среди остальных докторов, которые проводили проверку новоприбывших на базу. Он хорошо помнил свои чувства: жалость к детям и понимание, что в определенном смысле им повезло. Ведь отбирали их из бездомных, из-за способности терпеть лишения и хорошей приспособляемости. Он смотрел в детские лица, и старался не видеть ничего, кроме кусков пластилина, из которого он может вылепить нужные ему фигуры.

Тренировки проходили по несколько раз в день и были направлены на то чтобы повысить болевой порог, увеличить выносливость, и развить способность отделять свое сознание, заглушая при этом всевозможные раздражители. Они были очень жестокими. Разведчики и офицеры не выдерживали таких издевательств над детьми и подавали рапорты на увольнение, но Маркус был непреклонен - он должен был создать людей, подобных себе… чтобы удостовериться, что и сам является человеком.

Когда проект "Фурии" подошел к завершающей стадии, из более чем двухсот сирот осталось лишь двадцать девочек. Почти все они были теперь эмоциональными калеками: сознание вытеснило большинство травмирующих эмоций, оставив лишь разум робота, готового исполнять все, что ему поручат. Это был не совсем тот результат, который хотел получить Маркус.

Проходя возле одного из бараков, в котором отдыхали будущие разведчицы, он услышал, как кто-то встал, и направился к двери. Успев спрятаться в тени, он увидел, как из барака вышла девочка десяти лет. Оглянувшись по сторонам, она направилась в туалет, стоявший отдельно от жилья. Маркусу стало интересно, почему она пошла туда. Ведь девочки получили установку после отбоя не выходить из своего барака, даже в туалет. Он последовал за ней, держась на расстоянии, чтобы она его не заметила. Когда он уже подошел к двери в уборную, послышался звук разбивающегося стекла. На окнах были решетки - побег исключен. Маркус приоткрыл дверь, чтобы глянуть, что происходит внутри: девочка сидела на полу. Большой осколок стекла был занесен над ее худенькой ручкой.