Чтение онлайн

– Да. Доктор Войд достиг более внушительных результатов, чем доктор Кастильо, о котором я вам докладывал ранее…

Минкович говорил обстоятельно, подробно, не упуская ни малейшей детали и ни в чем не погрешив против истины. Маркус, ловивший каждое слово, не заметил ни малейшей попытки скрыть или принизить его заслуги.

– Это просто чудесно!
– отреагировал уже другой голос.
– Значит, мы можем переходить ко второй фазе проекта! Спасибо за отличную новость, Минкович. И - предоставьте доктору Войду полную свободу действий! Он совершил настоящий прорыв… - экраны мигнули, и на них появились прежние изображения.

Александр смерил своими светлыми глазами Маркуса, все еще подпиравшего стенку. И внезапно широко улыбнулся:

– Рад вам сообщить, доктор Войд, что вы с вашими подчиненными получаете новый уровень доступа и новые возможности. Проект "Двоюродный Дядя" переходит во вторую фазу.

– Что это означает?
– спросил Маркус. Теперь он постоянно остерегался новой подставы от Минковича. Но похоже, на этот раз Александр был искренен.

– Пройдемте со мной, - предложил он. Пожав плечами, Маркус направился следом, рассудив, что, куда бы не вел его Минкович - вряд ли на расстрел. После такого успеха! И не в казематы - они и так сидели в казематах, куда уж дальше? Они вышли из комнаты Минковича и направились к тому коридору где, как предполагал Маркус, не было ничего кроме хозяйственных помещений. Выходит, ошибся?

 - Сейчас мы направляемся в так называемый "сектор Z", - на ходу пояснил Александр, - он расположен между отделами биологии и физики. Я должен вас ввести в курс дела, так что слушайте предельно внимательно: в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году при прокладке этого тоннеля была обнаружена аномалия. Ее пытались изучать, и исследования продолжались вплоть до тысяча девятьсот шестьдесят шестого года, когда был официально закрыт проект "Ледяной червь".

Они свернули в тоннель, перекрытый массивными раздвижными дверями. За все то время, пока Маркус работал на базе, он ни разу не видел, чтобы эти двери открывались.

– Закрытие программы как-то связано с аномалией?
– догадался Маркус.

– Да, - сухо подтвердил Минкович.
– Во время очередного эксперимента над аномалией, глава исследовательской группы внезапно бросился в нее… - Минкович буквально выдавил из себя эти слова, что не осталось не замеченным Маркусом.
– Больше его никто и никогда не видел.

 Похоже, Минкович и в этот раз не обманул. Даже на вид двери казались более толстыми и старыми чем все остальные на ЗАТО-01. Александр жестом попросил у Войда его карточку, приложил к своем компьютеру на предплечье. Одобрительно кивнув, он провел возле датчика. Послышался сигнал, двери послушно начали раздвигаться, и, когда проход стал довольно широким, чтобы пройти, Маркус смог оценить дверь по достоинству: с десяток стальных листов были скреплены между собой, а их общая толщина доходила до пятнадцати сантиметров.

– Это аномалия получила название Реликт. Тогда же, в шестидесятых был создан одноименный проект и даже получены интересные результаты… Но, после того инцидента с доктором, всю программу решили прикрыть.

– То есть настоящей причиной был не сдвиг льда?
– удивленно спросил Маркус, проходя за Минковичем в довольно большую комнату. Она не слишком отличалась от других помещений базы. Пожалуй, лишь тем, что все терминалы были накрыты полиэтиленом.

– Нет, - покачал головой Александр, - сдвиг льда был лишь отговоркой, чтобы убедить заинтересованные стороны, что, если они решат здесь что-либо строить, строения все равно будут обречены.

 Минкович начал снимать полиэтилен, Маркус принялся ему помогать, считая, что объяснения закончены и больше он ничего не услышит. Но он ошибся. После паузы Минкович снова заговорил:

 - Через полтора года, после того как эта база была заброшена, Реликт внезапно активировался и начал излучать радиоволну. Возник большой риск, что он будет обнаружен. Поэтому было решено его уничтожить… Ради безопасности… - в голосе Минковича вновь появилась та же тяжесть, с которой он рассказывал о докторе.

– Подождите… Получается, это произошло где-то тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году? Значит та авиакатастрофа, в шестьдесят восьмом, была спровоцирована Реликтом?!
– воскликнул Маркус.

– Да. Реликт выпустил пучок неизвестных электромагнитных волн, который воспламенил проводку на самолете. Тот не смог долететь до места сброса бомбы.

– Вы хотели применить против Реликта ядерное оружие?
– Маркус был удивлен.

– Да, такое решение тогда приняли… Не мы. В той аварии погиб лишь один человек, Леонард Свитенко, - голос Минковича дрогнул, и Маркус этого не упустил, - остальные шесть человек выжили.

В общем, уничтожить Реликт не получилось, и его решили законсервировать здесь. Была установлена особенно прочная дверь, а все помещение покрыли толстым слоем свинца.

Уже гораздо позже, когда Комитет Совбеза ООН решил использовать постройки проекта "Ледяной червь" в своих интересах, мы обнаружили, что Реликт постоянно излучает волну длинной порядка двух миллиметров.

– Кто-нибудь исследовал феномен?
– спросил Маркус с неподдельным интересом.

Александр поморщился:

– Да… пытались. Недолго. Исследования дали совершенно невероятный результат, - оживился он, - аномалия излучала так называемое реликтовое излучение. Должно быть, вы помните это открытие, сделанное на рубеже семидесятых. Вы ведь довольно разносторонний… юноша, - Минкович остановился возле главного пульта и замер над кнопкой.

– Это невозможно!
– возмущенно запротестовал Маркус, - Температура реликтового излучения - минус двести семьдесят градусов Цельсия. Распространение такой температуры неизбежно заморозило бы половину базы!

– Что ж… Наверное, именно поэтому Реликт и называют аномалией: в его пределах все невозможное становиться возможным, - отозвался Минкович и притопил кнопку.

Стена за пультом пришла в движение. Оказалось - она была еще одной дверью. Сквозь миллиметровую щель ударил сильный поток света. С каждой секундой он все плотнее заполнял комнату. Такого ощущения Маркус еще не испытывал: казалось, яркий свет был повсюду, от него нельзя было заслониться ладонью, он проникал сквозь плотно зажмуренные веки в самые глубины сознания и души.