Чтение онлайн

Однако соображалка на это еще сработала.

Пришлось притащить с балкона разобранную старую кровать.

Собрать её труда не составило – спинки по очереди были присоединены к панцирной сетке, да и вся недолга. Пинками подгоняя всё еще не пришедшую в себя Анжелу, потащил девушку в комнату.

– Отпусти, отпусти! Не надо! – плакала она.

Зяка снял с дивана матрас, перевернул его – на той стороне вроде бы было пятен поменьше, и бросил его на панцирную сетку. Туда же толкнул девушку.

– Не надо! Ну не надо! Прошу тебя!

В ответ наркоман несколько раз ударил её куда придется, завалил на кровать и наскоро привязал заранее примеченной балконной бельевой веревкой руки и ноги аптекарши к спинкам кровати. Девушка в отчаянии рыдала.

– Молчи, сука, вообще убью, …! – пригрозил Зяка, ища что-нибудь, чем бы можно было закрыть пасть этой заразе. Девушка вдруг как-то сразу успокоилась. То ли смирилась с неизбежным, то ли что-то задумала.

– Развяжи, сама всё сделаю, не увечь только!

– Сделаешь, сделаешь, и я тоже сделаю, – усмехнулся Зяка и, небрежно пожамкав тугую грудь, запихнул в рот пленнице вязанную шапочку и отправился из квартиры.

Отогнав машину и поставив её в пустующее место между двумя гаражами-ракушками так, что её совершенно не стало видно с улицы, Зяка вернулся к себе домой. Вся прихожая была заставлена картонными коробками, здесь же были две набитые лекарствами сетчатые сумки. Он тщательно запер дверной замок и задумался – с чего бы начать. Нет, он, конечно, между делом проглотил с десяток «правильных» таблеток. И в голове уже приятно плескалось умиротворение. Но этого было мало. Безусловно, надо будет добавить. Или всё же сначала поразвлечься с этой шалавой? Наверное, всё же это. Слишком давно у него не было интимного общения. Желания, впрочем, о таком общении тоже не возникало. Мелькнула мысль о том, чтобы перетащить девку на диван – там мягче и удобнее, но потом, резонно прикинув, что здесь девка хотя бы привязана, а там – нет, Зяка стал неспеша раздевать пленницу. Под расстегнутым халатом оказалась светлая водолазка, которую снимать было проблемно, поэтому он просто задрал её наверх, обнажив бежевый лиф и плоский живот девушки. Пленница яростно сопротивлялась, что-то мыча через импровизированный кляп и дергаясь всем телом, пытаясь освободиться. Путы меж тем держали крепко. Зяка, не заморачиваясь с застежкой, просто порвал лиф, отбросив чашечки в стороны. Грудь была великолепна. Даже лишившись поддержки, она осталась стоять, не делая попыток расползтись в стороны. Зяка хмыкнул удовлетворенно и стал расстегивать юбку. Дергаясь, Анжела сама того не ожидая, оказала услугу Зяке – тот выдернул из-под приподнявшегося тела юбку и рывком сдвинул её до самых щиколоток. Возникла проблема – ноги девушки были привязаны к спинке кровати вместе, что крайне затрудняло доступ к вожделенному месту – требовалось освободить хотя бы одну. Трясущимися руками Зяка стал распутывать веревку. Наконец он освободил одну ногу. Девушка сопротивлялась, отчаянно брыкаясь. Но это заводило еще больше. Взгромоздившись на кровать и распихав белые коленки по сторонам от себя, Зяка потянулся обеими руками к черным стрингам. Девушка отбивалась как бешеная, и ей даже удалось пнуть насильника в скулу. Тот вскрикнул и навалился на Анжелу, метя ей ответно кулаком в челюсть. Та дернулась в сторону, одной ногой пытаясь оттолкнуть наркомана. Этого рывка кровать не выдержала. Решетка сетки соскочила с одного крюка спинки и повалилась вниз. Вся конструкция с грохотом рассыпалась. Зяка больно ударился о пол, и сразу сверху ему добавило железным уголком кроватной сетки. Со стоном он стал приподниматься. Однако Анжела сориентировалась быстрее. Вскочив на ноги, она, выкрутив руки – запястья всё ещё были привязаны – перехватила спинку кровати, уже расцепившуюся с панцирной сеткой, и через голову обрушила спинку на голову наркомана. Глухой удар, и его тело мешком повалилось вбок. Не раздумывая, Анжела добавила сверху еще раз. Но это, наверное, было лишнее. Зяка лежал не шелохнувшись и не издавая ни звука. Анжела судорожно, не спуская глаз с неподвижного тела и помогая себе зубами, стала распутывать веревку. Спустя короткое время сначала одна, а потом и вторая рука оказались свободны. Тут же выдернула кляп. Чисто по-женски Анжела сначала быстро поправила на себе одежду, потом, подняв с пола веревку, споро связала руки за спиной у наркомана. Уверенным движением потрогала ему шею. Пульс присутствовал – тот просто был без сознания. Это Анжелу несколько успокоило – поначалу она думала, что убила человека. Для верности, осмотрела квартиру. Никого не было. Анжела расстегнула и сняла висящий под водолазкой порванный лиф, и, не желая бросать его здесь же, подняла свою сумку, которую хозяйственный грабитель тоже захватил из аптеки. Раскрыв сумку, дабы сунуть туда бежевый комок, девушка уткнулась в свой телефон.

– Ну конечно же! – и она стала судорожно стала нажимать кнопки, чтобы сообщить о происшедшем.

Странно, но ни по «02», ни по номеру «знакомого милиционера», который ей специально оставил хозяин, никто не отвечал. Не отвечал и сам хозяин. Это было и вовсе удивительным. Анжела, девушка из области, начала подряд звонить своим московским подругам. Кто-то откликнулся, кто-то нет. Но все откликнувшиеся наперебой сообщали о массовом психозе в Москве – люди ни с того ни с сего сходят с ума, бросаются на других людей, и – не поверишь! – жрут их. Те тогда тоже становятся такими. И якобы – всезнающий интернет уже предупреждал об этом – что этих тварей ни что не берет – натуральные зомби прямо…

На фоне этих новостей рассказ о неудавшемся изнасиловании выглядел как-то блекло и неинтересно. Зато подруги говорили ей, что на улицах какие-то неадекваты гоняются за людьми, постоянно слышна стрельба и кое-кто даже видел, как сумасшедшие жрали убитых людей… Интернет советовал быстрей убегать из Москвы – этого гигантского очага заразы, многие, как сообщалось, уже следовали этому совету. Подруги вместе с родственниками тоже в большинстве своем собирались «пока всё не успокоится» уехать пожить на дачи, либо вообще к родственникам в провинцию. На просьбу Анжелы вызвать милицию они как-то мялись, и советовали просто убегать от нарика, пока тот не очнулся, либо пока не пришли его дружки.

Теперь было понятно, почему не отвечает милиция. Вдруг Анжелу пронзила мысль – «а может, и этот наркоман бешеный?» Однако это соображение пришлось отмести – тем зараженным, по словам подружек, и пуля была нипочем (хотя Анжела, как будущий медик, сильно в этом сомневалась), а полудохлому наркоману хватило и двух, пусть и сильных, ударов.

Перед тем, как убежать, Анжела решила забрать у наркомана пистолет, дабы весомее было её заявление в милиции о грабеже и попытке изнасилования. Он подошла и брезгливо подняла с дивана куртку наркомана, извлекла из её кармана пистолет. Он был явно настоящий, сильно потертый. У одного из анжелиных друзей был похожий – травматический под названием «Макарыч», и Анжела даже стреляла на каком-то пикнике из того пистолета. Так что как обращаться с этим оружием, она, в принципе, знала. На всякий случай вынула магазин. Так и есть, патроны были боевые, с блестящими розоватыми пулями, почему-то семь штук. Анжела не стала передергивать затвор, дабы убедиться, есть ли патрон в стволе – стрелять она всё равно не собиралась. Под курткой обнаружился жилет с множеством набитых карманов и широкий кожаный ремень тоже с какими-то чехольчиками. И лежал еще один пистолет странной формы. Один из карманов жилета округло выпирал. Анжела расстегнула клапан и обрадовалась – в своем предположении она не ошиблась – это были наручники. Вторые наручники нашлись в овальном кожаном чехле с кнопкой на ремне. Там же, в похожем чехольчике, оказался и ещё один пистолетный магазин.

Комната была угловая. В самом углу из пола выходил стояк отопления, от которого сантиметрах в двадцати от пола отходили вдоль стен трубы к секциям отопления. Анжела брезгливо застегнула один браслет на руке наркомана и держа за второй, дотащила тело к батарее. Наклонившись, Анжела зацепила наручник за самый нижний вертикальный кусок трубы, до его разветвления. Теперь Зяка не мог не то что сопротивляться, но даже и просто встать. Превозмогая брезгливость, сквозь ткань ощупала его карманы. Судя по всему, ключей от наручников у него не было.

Второй пистолет и черный бронежилет с содержимым Анжела решила брать с собой. Вытряхнув барахло из сумки в коридоре – по полу посыпались батоны хлеба, упаковки Доширака и еще какие-то продукты, она упаковала туда жилет и прочее. ПМ же оставила в своей сумке, которую держала висящей на плече и прижимала к себе локтем.

Замок был простой советский – безо всяких новомодных защелок-собачек. Он просто закрывался ключом с обеих сторон. И сейчас ключ торчал с внутренней стороны. Закрыв снаружи дверь на ключ и запомнив номер квартиры, Анжела пошла на улицу. Номер дома и название улицы она также хорошо запомнила. Людей на улице было мало. А праздношатающихся не было вовсе. Казалось, сам страх витал в воздухе. Иногда по улице, в основном в сторону области, проскакивали машины. То в одной, то в другой стороне слышались выстрелы. Отчаявшись увидеть на улице милицейский патруль, девушка, сориентировавшись, быстро зашагала в сторону метро. Благо станция должна была быть недалеко. А уж в метро-то милиция должна была быть обязательно.

Смерть Зяка принял страшную. Очнувшись, он не сразу вспомнил, что произошло, и даже подумал, что его окучили барыги за какие-то старые долги. Но увидев в приоткрытую дверь наваленные аптечные коробки, он всё вспомнил. Спустя несколько часов он всё-таки растянул и ослабил верёвку, которой были связаны его запястья, высвободил одну руку, но снять наручники со второй руки так и не смог – ключа у него не было. Напрасны были все его крики и стуки что в пол, что по батарее. Сначала соседи, привыкшие к наркоманским выходкам, просто старались не замечать этого, а потом уже стало всё равно. Зяка, в надежде дымом привлечь внимание пожарных, найденной в кармане зажигалкой даже пытался поджечь обои, но те, прогорев почти до потолка, сами собой потухли. Дотянуться до окон он со своего угла не мог, силы скоро окончательно иссякли. Умер он через несколько дней от обезвоживания. Труп, превратившийся в зомби, тоже поначалу пытался встать. Но скоро оставил эти попытки, и остался лежать под теплой батареей, ожидая, когда же представится возможность что-то сожрать.

21 марта, среда, вечер,

Москва, станция метрополитена.

Бэйдельман Анжела, студентка медколледжа.

Вход в метро охранялся. Прямо на газонах стояло несколько милицейских машин и даже одна «Скорая помощь». Милиционеры, одетые как для разгона демонстрантов, перекрыли подходы к станции передвижными металлическими загородками, напряженно всматривались вдоль улицы. Двое медиков в белых халатах склонились и что-то пытались сделать с лежащей на носилках женщиной. Та ворочалась, пытаясь не то встать, не то перекатиться с носилок. Почему-то она была связана. Видя, что здесь никому из милиционеров сейчас абсолютно не до неё, Анжела быстро проскочила в вестибюль станции.

«Вон, вон, смотри, еще один», – донеслось сзади. Анжела прислонила свой студенческий проездной к турникету и проскользнула к мерно гудящему эскалатору. Уже спускаясь вниз, она услышала, как где-то снаружи бухнуло несколько выстрелов.

Она уже ничему не удивлялась.

Людей в метро было непривычно мало. Причем пассажиры осмотрели друг на друга настороженно, стремясь лишний раз не приближаться.

По громкой связи раздавались предупреждения остерегаться агрессивно настроенных граждан, и, увидев оных, немедленно сообщить машинисту или дежурному по станции.