Чтение онлайн

На втором этаже расположились спальни, которые не удалось сосчитать, но насколько поняла, что наемников сюда не пускали;, купальня, которая вызвала недоумение, поскольку вода таскалась по лестнице вручную женщинами, и небольшая гостиная, на пол которой украшала медвежья шкура, а на стене висели заячья и лисья. Грешным делом представила, как ведьма, шкуру накинув, то лисицей оборачивается, то зайцем, чтобы владения свои проведать.

— Ну и фантазия у тебя! — рассмеялась Матрена словам, которые я неосторожно бросила вслух. Благо не рассерчала и не обиделась за любимую хозяйку.

Женщина открыла дверь купальни, но ни я, ни Влади с места сдвинуться не смогли, поскольку попали в настоящую баню, точнее в предбанник, за которым ждали стены сделанные из дерева, обжигающий кожу пар и аромат моченного березового веника, что заставили открыть рты и вдохнуть неповторимый запах.

— Ну, что застыла! Вперед! — подталкивая вперед, проговорила Матрена, а потом добавила с задором в голосе, — Братик твой снаружи подождет. Взрослый уже за девкой подглядывать!

Выгнав Влади, она показала, где мыльный корень да лыковое мочало и удалилась. А я растерялась, огляделась. Чистое белье лежало на лавке перед входом в парную. Развернула светлое льняное платье, похожее на то, что помощницы Марьяны носили, подивилась, как с размером угадала ведьма и когда успела приготовить все для встречи. Рядом лежало два комплекта для Влади: один на мужской манер, другой — женский. Значит, знает о тайне нашей.

Я зачерпнула горячей воды, смешала с холодной в старой бочке и начала омовение.

Париться и залезать на полок сил не хватило, хотя и рвалась душа очиститься березовым веничком. Мочалка скользила по коже, оставляя красные следы. Жар кружил голову и путал мысли о том, что ждет нас у ведьмы в гостях. Если сразу не убила, значит не винит за кражу добра своего, лошадей волшебных, и за смерть помощника любимого колдуна Ростислава.

В голове загудело, мне бы выйти или дверь отворить, чтобы дурноту унять, но упрямство заставляло закончить начатое дело. Оттого из парной выходила пошатываясь.

Влади сидела на скамье весело болтая ногами, и напевала себе под нос неприличную песню, которой научили наемники в пути. Мой вид заставил сестру поволноваться, она спрыгнула и ринулась ко мне, помогая добраться до лавки. Ругать не стала, знала бестолку.

Тут и Матрена подоспела, будто стояла за дверью и ждала, когда та скрипнет, рассказывая о том, что закончила я мыться.

— Ох и дурная ты девка, Катерина! — проворчала помощница, помогая мне одеваться. Влади она отправила в баню, чтобы под руками не мельтешил.

Посадила на лавку и волосы рукой пригладила. Тепло стало и уютно в душе, словно родной человек о тебе заботится. Я посмотрела с благодарностью на Матрену, а та все поняла без слов. Погладила по голове с нежностью и улыбнулась, больше не ругала.

— Скажи, — вдруг заговорила она, — чем Лисенка обидела? Вернулся парень хмурый и недовольный. Всегда развеселый и жизнерадостный вдруг он изменил себе, а один вопрос о тебе вызывает бурю в глазах.

Испугалась, подняла глаза на женщину, а она продолжила:

— Судьба у него страшная. Зря надежды не давай…

Но закончить помощнице не удалось, в предбанник вошел виновник разговора. Михай обвел взглядом Матрену, бросил короткое распоряжение и выставил женщину из помещения.

— Поменьше болтай! Не все люди, которые доброту к тебе питают, заслуживают откровенности. Вспомни о Прохоре! — настроение мужчины было и вправду прескверное. Голос, наполненный гневными нотками, звенел в пустой комнате. А я чувствовала себя маленькой девочкой, которую Агафья отчитывает за съеденных соседним псом гусят. Ох, помню, досталось тогда крапивой по спине! Зато наука надолго запомнилась.

Но сейчас виноватой себя не считала, потому как рта понапрасну не открывала и о случившимся в лесу никому не рассказывала.

Словно прочитав чужие мысли, Лис велел Марьяне о Назиме не рассказывать, а коли язык за зубами не удержу, не вспоминать о лесной ведьме и ее подарке. Я всполошилась, вскочила со скамьи и бросилась к грязной одежде, но на подоле игла отсутствовала. Значит, выполнил ключ свое предназначение — привел к Верховной ведьме. Надо искать в разговоре с ней следующую подсказку.

А вот Михая исчезновение ключа насторожило. Рассказывать о том, что ключи исчезают, как только приведут в нужное место или к нужному созданию, не стала. Сколько бы не пережили вместе, но доверия помощник Верховной ведьмы не вызывал, только сердце тревожил.

Влади показался из парной обернутый в полотенце. Тонкие ноги мальчика и озорные глаза девчонки своим видом больно ранили душу. Я тяжело вздохнула, а Лис безразлично посмотрел на печаль в глазах и вышел.

Выделенная комната для отдыха блестела и вкусно пахла свежими цветами и малиной. На столе стояла посуда с наваристым бульоном, кажется из крольчатины, и тарелка с лепешками. Помощница, которая накрывала обед, явилась другая. Тонкая, как палка, женщина с грязными немытыми волосами и черными, как уголь, глазами выглядела больной. Она постоянно дергалась, пролила на пол компот, уронила ложку, быстро подняла и вытерла о подол. Есть резко расхотелось. Не то, чтобы я отличалась брезгливостью, но коли в мелочах женщина так нерасторопна и невнимательна, что же на дне тарелки ждет.

— Велено явится к хозяйке ближе к закату! — сухой приказ вызвал раздражение не только у меня. Владлена сдерживаться не стала, а съязвила.

— Чем мы хозяюшке доброй не угодили?

Однако, женщина намека не поняла и повторяла, как заведенная одно и тоже предложение.

Марьяну встретили после сытного ужина, который на удивление аппетитным оказался, хоть и выглядел неказисто. И даже помощница испортить впечатление не смогла.

Ведьма стояла у окна и внимательно наблюдала за теми, кто стучался в ворота. Каждый подходящий вызывал в ней дрожь. Она даже не сразу заметила, что позади стоят трое. Помощница быстро удалилась, по взмаху руки тетушки.

— Здравствуйте, племянницы! — по-отечески заговорила Марьяна, но слова звучали сухо и бесстрастно. Пустые и бесцветные звуки лились из уст женщины о том, как она рада встречи, но обмануть ни меня ни Влади ей не удалось. Когда женщина поняла бессмысленность своего лепетания, она превратилась в настоящую ведьму и заговорила совсем по-другому.

— Вас отец, — она сделала паузу, — никогда никого не слушал. После смерти родителя я осталась за старшую, Михай взбунтовался и ушел из дома. Ему не нравилась чрезмерная забота и внимание. Они душили его. Сейчас, спустя столько лет, согласна с ним.

Марьяна, словно каялась в грехах своих, голову опускала, глаза платком промакивала, но не чувствовалось в ней раскаяния, одна досада, что не удалось характер брата сломить.

— Вернулся в лоно семьи брат с молодой женой, — ведьма на реакцию нашу смотрела, рассказ про отца снова начав, — Никто беды не почувствовал, а мое сердце защемило от одного взгляда на иностранку. Красивая кожа белая, волосы волнистые шелковые, а в глазах ведьмин огонь. Знал Михай о сути жены, но слушать никого не желал, любил ее больше жизни собственной.