Чтение онлайн

— Зоя.

Девушка резко повернулась. Плечи напряжены, взгляд из-под бровей, голова втянута в плечи. На шее платок, но все же хвост проклятой печати немного выглядывает, прорастая к подбородку.

— Ты узнаёшь вот эту женщину?

Женщина на раздаче сердечно улыбалась туристам, большой поварёшкой наполняя тарелки густой кашей.

Чернова отрицательно качнула головой и натянула рукава на руки. Словно хотела целиком залезть под кофту и спрятаться в ней.

— А вот эту?

Вторая помогала распределять туристов, указывая как пройти к более-менее ровным местам.

— Нет.

— А эту?

Третья собрала вокруг себя детей, которые уже поели и маялись от безделья. Судя по всему, она собиралась сделать с ними зарядку, а после разучить несколько походных песен. Рядом лежал чехол из-под гитары, а голос у неё был звучный, громкий.

Когда Чернова мотнула головой, чуть хмуро глядя в сторону радушно улыбающейся женщины, Сашка спросил:

— А кто это?

— Они приходили утром, звали на завтрак. Говорили, что знакомы с твоей бабушкой.

Черные брови девушки удивленно приподнялись.

— У бабушки не было подруг. — отозвалась она и словно опомнившись, одернула кофту, заставляя себя стоять прямо — Она всегда была либо дома, либо мы вместе ходили в лес и в горы. Если она с кем и общалась, то с деревенскими, они приходили за снятием проклятий и мелкими заговорами. Полноценной ведьмой она не была, скорее чудачкой, которую жалеют и недолюбливают. — некоторое время она рассматривала лица женщин и неуверенно произнесла — Должно быть они из соседних деревень.

— Бабушка пела в хоре?

Чернова посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Бабушка?! У неё был низкий, хриплый, прокуренный голос. — она неловко усмехнулась — Она могла бы орать гроулингом. К слову, эффект был бы примерно такой же как в Золотой долине.

— Все живое умерло бы или сбежало?

Она пожала плечами, всё ещё улыбаясь своей шутке.

Опустив спинки передних сидений, они неудобно устроились на сон. В машине темно, но включить свет — значит привлечь к себе ненужное внимание.

Положив голову на согнутую руку, Илья отвернулся от Птичкиной и закрыл глаза. Сон не шел.

Окажись его родственники поумнее, он бы сейчас лежал на алтаре медленно истекая кровью. От одной мысли об этом, прошибал холодный пот.

Птичкиной тоже не спалось. Она ворочалась. Вздыхала. Временами замирала, резко задерживая дыхание. Сжималась, притягивая колени к груди, от чего накидка на сиденье недовольно скрипела.

— Что не так? — с недовольством буркнул он.

— Я мешаю? Прости.

Голос слабый, напуганный. Злость и недовольство, вмиг лишились силы и со вздохом Илья повернулся.

— Хочешь включу свет?

— Н-нет, так еще хуже. — она замерла, комкая одеяло и тут же отбросила его — Я знаю, что мне только кажется, что нет там никого. — раздраженный вздох — Но не могу перестать об этом думать.

— Где, никого нет?

— За дверью. Клянусь, я почти видела, как кто-то заглянул в машину. — тут уже у Ильи по спине побежали мурашки — Даже слышала шаги.

Она умолкла. Снаружи зашуршала трава, словно кто-то прошел мимо. Лунный свет пробивался через листву, бросая неровные, покачивающиеся тени на лобовое стекло. Что-то промелькнуло.

Должно быть птица. — убеждал себя Илья — Да, птица. Всего лишь птица.

— Вот опять. — вновь раздался голос Птичкиной.

Он прислушался и неожиданно для себя понял, что кто-то скребется, касается корпуса.

Хш-хш-хш.

— Понимаю, что это ветка, но избавиться от страха не могу. — устало выдохнула она.

Перевернувшись на спину, Илья чувствовал, как иррациональный страх прокрадывается в сознание. Некоторое время было тихо. Птичкина не шевелилась. Стараясь вытеснить глупый страх, он попытался сосредоточиться на чем-нибудь постороннем. Но все мысли занимало бегство и горечь из-за оставленной квартиры, к которой он успел привязаться.

— Ты спишь? — попросила Птичкина.

— Нет.

— Расскажи что-нибудь. Не будем питать страх тишиной.

Хмыкнув, он потянулся, скучая по кровати, оставшейся в брошенной квартире.

— Помню, мы как-то с девчонками в универе пошли в поход. — заговорила она.

— О! — поддержал он, наблюдая как Птичкина неловко перевернулась на спину, скованная цепляющейся за покрывало одеждой и теснотой.

— А что б ты понимал, мы те еще походники. — хихикнула она, страх, тени и шепоты вмиг отступили — Одна мясо не ест, потому уберите сосиски, другая не любит кашу, у третьей аллергия на лактозу, выдуманная, между прочим, у четвертой маникюр, она не может собирать дрова. Пф…

Илья улыбнулся. Разговаривая, Птичкина сбрасывала с себя оковы страха, пробуждались эмоции, высвобождая руки, мелькавшие в темноте активно жестикулируя.

— Как вас угораздило?

— В тот год мода прошла на путешествия. Романтика звездного неба, вольный ветер, необъятные просторы! Вот мы и собрались в ближайший лесопарк ради лайков. — она хихикнула — Наделать красивых фотографий, показать подписчикам какие мы продвинутые туристы.

Не удержавшись, он фыркнул в кулак.

— Да, да, тогда это было модно. Не осуждай меня!

— Нет, нет, как можно.

— Пять куриц не способных развести костер, так и не смогли поставить палатку. — она усмехнулась — Притащили с собой косметички, несколько нарядов, для красивой фотоссесии. Мы тогда все переругались, и девочки уехали, а мы с Маринкой остались. Самое красивое звездное небо в моей жизни. Мы жутко замерзли ночью, но небо вдали от города, великолепно.

Она улыбалась. Не нужен был свет, чтобы ощутить, как переменилось пространство в машине. Но ненадолго. Что-то мелькнуло за окном. Словно кто-то заглянул, и тут же скрылся, едва Илья повернул голову в его сторону.

— А у тебя есть какая-нибудь дурацкая история, связанная с ночёвками на природе?

Всё еще поглядывая в окно, пытаясь понять показалось ему или нет, Илья переспросил:

— Ночевки?

Птичкина приподнялась и посмотрела в ответ. Лунный свет добрался до её лица. Ни следа затравленности и страха. Она вновь улыбается, как не позволяла себе на сеансах, но улыбалась после, когда он случайно встречал её в коридоре.

В машине стало тепло и даже немного жарко. Едва уловимый аромат женского тела растекался по салону дурманя мысли.