Чтение онлайн

Он замолчал, выпустив из рук мои волосы, и опустил руку на бок.

— Что ты только что сказала?

— Не притворяйся, что ты не знал, — сказала я с насмешкой, не в силах сдержать гнев, когда потянулась вниз и снова обхватила его пальцами.

Он все еще был твердым, несмотря на гнев, и шипел сквозь зубами, когда я сжимала и разжимала его.

Он накрыл своей рукой мою, удерживая меня, а другой рукой провел по моей щеке.

— Кто? — спросил он, стиснув зубы, чтобы проглотить это слово.

— Большую часть времени я сама выбирала, кого хотела, если только не проигрывала бой, — сказала я, пожав плечами.

Его настойчивость остудила мой гнев и желание, чтобы он узнал, заставив меня усомниться в том, был ли он частью этого. Он был в ярости, и это было неоспоримо, глядя на него.

Комната, казалось, становилась все темнее от его ярости, свет, который я чувствовала внутри него, гас, пока не осталась только тьма.

— Если только ты не проигрывала бой… — сказал он, и его голос прервался.

— К восемнадцати годам я уже научилась не проигрывать, и тогда мой отец начал делать ставки не только на деньги, — объяснила я, оправдываясь за те несколько раз, когда проигрывала.

По словам отца, если я не собираюсь быть лучшим бойцом, то, по крайней мере, могу научиться правильно отвлекать Сосуд, что мне вообще никогда не приходилось драться.

— Того, что сделала с ним Шарлотта, никогда не будет достаточно, — сказал Грэй, не сводя с меня взгляда, взял мое лицо в свои руки и прижался лбом к моему.

— Ты действительно не знал? — спросила я, потрясенная.

После того как он рассказал, что знал моего отца и направил его на этот путь мести, я предположила, что он узнал все о том, как меня готовили к нему. Это принесло ему какое-то больное удовлетворение от осознания того, что он готовил меня к тому, чтобы доставить ему удовольствие, задолго до того, как я узнала его имя.

— Он должен был дать тебе хорошую жизнь. Воспитывать тебя для мести, да, но я сказал ему, чтобы он обращался с тобой хорошо и сделал так, чтобы ты была счастлива, — сказал он.

— И, вероятно, таким образом ты гарантировал, что он будет жестоко обращаться со мной. Ты отнял у него все. Ты убил его сестру, и даже если он не знал, что это был ты, он обвинил в этом Сосудов. Ты отнял у него то, что он любил, и он причинил боль единственной вещи, которая, казалось, имела для тебя какое-то значение, — ответила я, покачав головой.

Грэй думал, что достаточно хорошо понимает моего отца, чтобы предугадать его поведение.

Но он ни черта не знал.

— Может, я и не умел тогда любить, но я все равно помнил, что это такое — любить. Я не мог представить, что мужчина может сделать что-то подобное с тем, кого он любит…

— И это была твоя первая ошибка, — сказала я со злобным смешком, покачивая головой из стороны в сторону. — Мой отец никогда не любил меня. Я была для него лишь инструментом, идеей, которую ты подбросил.

Он сглотнул, опустил одну руку, чтобы схватиться за подстилку под собой. Он сжал ее так сильно, что она разорвалась, заставив меня сглотнуть, когда эти золотистые глаза впились в мои.

— Почему ты боишься темноты? — спросил он, и я сразу поняла, что он имеет в виду повязку на глазах во время Жатвы.

Это было моей основной заботой, когда я узнала, что в ту ночь это был он, что он почувствовал мой страх. Я подумала, что, возможно, я достаточно хорошо его скрывала, раз он никогда не говорил о нем.

Раскрытие этой части себя казалось мне предательством, предоставлением ему доступа к информации, которую он мог бы однажды использовать против меня. Тем не менее, я заставила себя поделиться этой информацией.

Если мое прошлое — это то, чем я должна пожертвовать, чтобы в конце концов обрести свободу, то я с радостью отдам его.

— Когда я была моложе, я проиграла один из боев в клетке, — сказала я, замешкавшись и сделав глубокий вдох.

Глупо было скрывать правду, когда он уже знал вероятного виновника. Только он всегда был моим.

— У моего отца был гроб, который он закопал во дворе рядом с домом. У его подножия была стальная дверь, которая открывалась в подвал. Он клал меня туда и закрывал дверь. Света не было, только стенки гроба давили на меня, — отвечала я, не обращая внимания на то, как он вздрагивал при каждом слове.

— Почему ты не вырвалась? — спросил он, и я поняла, что он имел в виду, что гроб, зарытый в землю, должен был стать легкой работой для Зеленой ведьмы.

— Моя магия еще не проявилась, — сказала я, давая ответ на вопрос, насколько я молода.

Магия ведьмы проявляется в шестнадцать лет, значит, я должна была быть моложе, когда отец решил похоронить меня заживо.

Он скрежетнул зубами, и от этого звука я вздрогнула. Я не стала больше рассказывать о том, как рано это произошло, и о кошмарах, которые преследовали меня в течение многих лет.

— Вот почему Шарлотта похоронила его заживо, — сказал он, и голос его прервался, когда он задумался над этим. — Прости, Ведьмочка. Я полагал, что ты будешь под защитой. Это была моя ошибка, и я больше никогда ее не совершу. Ты заслуживала любви. Ты заслуживала поклонения.

Я хрипло рассмеялась, звук получился таким же горько-сладким, как и ощущения.

— Меня любили. Моя мама любила меня. Она компенсировала его.

— Нет. Она любила тебя так, как должна была, но это не значит, что ты не заслуживала большего. Ты заслуживала всего, — сказал он, касаясь большим пальцем моей нижней губы.

Наклонившись, он оттянул ее в сторону и прижался своим ртом к моему. Поцелуй был нежным, в нем не было той злости и жара, которых я ждала, когда пришла в спальню.

Я хотела разозлить его, а не заставить вести себя мило. Это была еще одна битва в нашей войне, хотя нежность, с которой он целовал меня, была чем-то совершенно иным. Мне казалось, что я проиграла битву, и я даже не знала, почему. То, что он был мне дорог, — это хорошо.

Почему же тогда мне казалось, что мое сердце снова раскололось?