Чтение онлайн

— Привет, Жучок, — сказала я, улыбаясь сквозь слезы.

Я встала, взяв его руку в свою, и сразу же почувствовала себя как дома, когда повернулась и увидела янтарные глаза Грэй, смотрящие на меня.

Он улыбнулся, и Эш поверг меня в шок, когда подошел и прижался к Грэю. Он ответил на мой немой вопрос:

— У нас было немного времени, пока ты сегодня готовилась.

Я перевела взгляд на Эша, гадая, как он воспримет новость о том, что все изменилось.

— Ты… — я прервалась, усмехнувшись, так как поняла, что не смогу ответить на этот вопрос, если это будет «нет». Я не смогу функционировать, если они не смогут выносить друг друга.

— Ты не против? — спросила я, чувствуя себя в этот момент более нервной, чем в тот день, когда Грэй постучал в мою дверь, назвав себя приглашением, которого я не хотела.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Лоу, — сказал Эш, глядя на меня добрыми карими глазами, которые так долго были центром моей вселенной.

Теперь у меня их было две.

Я кивнула, сдерживая слезы, чтобы снова улыбнуться ему. Левиафан подошел, взял Эша за руку и направил его к Грэю, чтобы тот встал с ним в ряд женихов. Смысл сказанного не остался для меня непонятным, даже когда я заговорила через забитое горло.

— Пожалуйста, не отсылайте его снова.

— Он там, где ему и место, Ведьмочка, — сказал Грэй, взяв мои руки в свои.

Я кивнула, сжимая его руки в ответ, когда он повернулся лицом к окнам. В них струился золотой свет, мерцающий так ярко, что мне пришлось прищуриться.

Богиня шагнула сквозь стекло и предстала перед нами в ослепительном свете. Она улыбнулась Грэю, протянув руку, чтобы ласково коснуться его щеки. Один за другим лидеры Трибунала подходили к подножию помоста, возлагая к нашим ногам символы своей магии в качестве подношения.

Петра и Бельтран принесли кристаллы всех цветов, яркая зелень которых согрела мое сердце.

Риэлта и Амар принесли кувшины, наполненные звездным светом.

Брэй принес одну ветку.

Аурай и Дево положили на пол по ветряному колокольчику: стеклянные осколки ударялись друг о друга, вдыхая в них жизнь.

Тетис и Хоторн принесли кувшин с водой и ракушку.

Эрот и Пибоди принесли эликсиры и любовные зелья.

Коллинз и Мэдлок принесли фонари.

Я вытащила свои руки из рук Грэй и провела ими по кругу, закрыв глаза. Из моих ладоней выросла одна роза, и я положила ее рядом с костью, которую взяла из гробницы Лоралеи ранее в тот день для подношения.

— Ковен твоей возлюбленной сделал прекрасное подношение от ее имени, Люцифер Утренняя Звезда, — сказала Богиня, глядя на брата полными озорства глазами.

Он улыбнулся, не сводя с меня глаз, пока обдумывал свой ответ.

— Ты можешь получить все, что захочешь, Богиня, — сказал он, делая шаг ко мне. Я уставилась на него, его лицо было так близко к моему. — Только бы она была у меня.

Он обхватил мою щеку своей рукой, и тепло его объятий окутало меня.

— Тогда все, о чем я прошу, — это чтобы ты был счастлив, дорогой брат, — сказала Богиня, положив руки на каждое из моих плеч.

Ее свет проникал внутрь меня, наполняя теплом, пока Грэй скреплял поцелуем нашу последнюю сделку.

Сделка о вечности рядом с ним.

Сделка о любви.

ЭПИЛОГ

МАРГО

Уиллоу в панике смотрела на то, как стекло заполняет границу между плоскостями, а ее руки неистово бились о поверхность, словно могли пробить ее. Я смотрела, как она впивается ногтями в окно, как ее кровь окрашивает стекло.

Камень, который медленно растекался, покрывая печать, был загорелым и бежевым там, где он лежал поверх кровавых пятен, оставленных ею. Я не могла оторвать глаз от этой печати, не могла сосредоточиться на происходящем вокруг меня сражении. Вельзевул застонал и закричал, когда его крыло дернулось ко мне.

— Уберите ее отсюда! — крикнул Асмодей, взмахнув рукой и разрубив одного из демонов, сражавшихся против него.

Руки Вельзевула обхватили мои щеки, сжимая мое лицо в своей хватке с нежностью, так противоречащей жестокости демонов вокруг нас.

— Мне нужно, чтобы ты вынырнула из этого, Певчая птичка, — сказал он, и это прозвище ударило в грудь.

Я вздрогнула, когда его крылья притянули меня ближе.

Сатанус сражался с Михаэлем, архангел боролся без пальцев. Потребуется время, чтобы магия исцелила его, так далеко от Отца, который дал ему ее в первую очередь, но его крылья хлопали и ударялись о Сатануса.

Я почувствовала, как он вздрогнул, когда что-то заскребло по его крылу, разрывая волокнистую ткань, и кивнула ему.

Он кивнул в ответ, положив руки мне на талию. Я вздрогнула от его прикосновения, инстинктивно покачиваясь в такт движениям, чтобы побудить его продолжать.

Он крепко обхватил меня, притягивая к своей огромной фигуре. От золотых символов, начертанных на его груди, исходило тепло, и свет, заключенный в них, светился все ярче, когда мои руки проводили по ним там, где они выглядывали из-за воротника его рубашки.

Я заставила себя обхватить его за шею, прижав Джонатана к себе. Кровь кота медленно стекала по моим рукам, его раны были достаточно неглубокими, и я знала, что с ним все будет в порядке.

Если нам удастся выжить.

Вельзевул прижал меня к своей груди, согнув колени, когда я прижалась к нему. Он подпрыгнул в воздух, широко раскинув огромные крылья, похожие на крылья летучей мыши. Демоны потянулись к нам — ко мне, как я поняла. Вельзевул их не интересовал, они лишь пытались пройти через него, чтобы добраться до меня.

Его крылья захлопали, посылая поток воздуха к земле. Ближайшие к нам демоны упали на землю, когда мы поднялись в воздух. Вельзевул летел, даже когда кровь стекала с его крыла и падала на пол под нами — разрыв крыла заставлял нас лететь по кривой траектории. Он корчился от боли, не останавливаясь, и его путь пролегал мимо бесконечных холмов, покрытых темно-красной землей.

Демоны встречались под нами все реже, а тела, устилавшие красную землю, менялись по мере того, как мы преодолевали расстояние между нами и печатью. Их изуродованная красная плоть выделялась на фоне грязи гораздо меньше, чем бесцельно блуждающие потерянные души.

— Первый Круг, — сказал Вельзевул, его голос был достаточно громким, чтобы заглушить шум движущегося воздуха.

Он перестал бить крыльями, перейдя в плавное скольжение, когда тишина и покой полета овладели им.

Напряжение покинуло его черты, и спокойствие, которого я никогда не видел у этого напряженного мужчины, сделало его гораздо менее суровым. Его квадратная челюсть смягчилась, как будто он жил в постоянном состоянии стискивания зубов, а его темные глаза блуждали по земле внизу.