Чтение онлайн

Натюрморт «После битвы». Или «Конец карьеры капитана Стрельцова». Как посмотреть.

— В фокус попал только ты и твоя команда. Вас видели и записывали на камеры. А моих людей здесь официально не было. Мы просто… — он поискал слово, — … помогли убрать мусор. Как добрые самаритяне.

Добрые самаритяне в тактическом снаряжении, с автоматами и навыками нейтрализации спецназа. Ну да, бывает.

— Что с записями? — спросил я. — Камеры на шлемах, бортовые регистраторы…

— Уничтожены. В первую очередь. Мои техники знают своё дело.

Серьёзная подготовка. Это спланированная операция с применением специального оборудования.

— Забираем только их командира, — предложил Ярк, кивая на бесчувственное тело Стрельцова. Капитан лежал там, где я его оставил — на боку, с неестественно вывернутой рукой, с растущим синяком на виске. — И твоего пленника.

— Да, — кивнул я. — Остальных нет смысла.

Что толку возить с собой такую ораву? Все данные об операциях тщательно фиксируются. Так что в штабе инквизиции знали, на кого охотится Стрельцов. Это значило, что я и так был в их фокусе. И если бойцы исчезнут, то это вызовет большие подозрения. А так Стрельцов был большим козырем.

— Остальных оставляем. Пусть думают, что некромант сбежал своими силами. Использовал какое-то заклинание, артефакт, что угодно. Так правдоподобнее, — добавил Ярк.

Логично. Некромант, который сбежал сам — это позор для Инквизиции, но объяснимый позор. Некромант, которого отбила неизвестная вооружённая группа — это совсем другой уровень проблем. Это заговор. Организованное противодействие государственным органам. Это уже политический скандал.

— Не боишься идти против Инквизиции? — спросил я прямо. — Это серьёзное обвинение. Нападение на государственных служащих. Похищение офицера. Если узнают, будет сложно отделаться.

Ярк посмотрел на меня. Спокойно, без тени беспокойства.

— Во-первых, — он загнул палец, — я их терпеть не могу. Это личное.

— Личное?

— Долгая история. Как-нибудь расскажу. За рюмкой чая.

Что-то в его голосе подсказывало, что история действительно долгая. И не очень приятная. Шрам на брови, седина в волосах, профессиональные навыки — всё это складывалось в картину человека с непростым прошлым. Прошлым, в котором Инквизиция, судя по всему, сыграла не самую положительную роль.

— Во-вторых, — продолжил Ярк, — не узнают. Камеры отключены. Записи уничтожены. Свидетели ничего не помнят. Единственные, кто знает правду — ты, я и мои люди. А мои люди умеют молчать.

— Тогда за работу, — кивнул я.

Люди Ярка работали быстро и слаженно.

Неприметный минивэн выехал из-за угла здания и остановился на краю поляны. Стандартная модель, каких тысячи на московских улицах. Идеальная маскировка — глаз не цепляется, память не фиксирует.

Задние двери распахнулись. Внутри был просторный салон с демонтированными сиденьями. Место для груза.

Стрельцова подняли двое бойцов. Аккуратно, точно санитары, выносящие пациента. Надели на голову чёрный мешок. Связали руки за спиной.

Его же сковали магическими наручниками. Ирония судьбы — иногда она бывает особенно изящной.

Капитана загрузили в минивэн. Уложили на пол, зафиксировали ремнями, чтобы не катался при движении.

Саблина нашли там, где его оставили — у забора, связанного по рукам и ногам. Метаморф был в сознании, но не сопротивлялся. Понял, что сопротивление бесполезно и даже опасно. Эти люди уже нейтрализовали тридцать инквизиторов. Один оборотень в путах для них не проблема.

Он смотрел на происходящее жёлтыми волчьими глазами. В них читался страх и… облегчение.

Странно. Почему облегчение?

Может, потому что Инквизиция — не лучшая перспектива для человека, связанного с Орденом Очищения. Там умеют развязывать языки. Там есть методы, после которых даже самые стойкие начинают говорить. А потом — суд, приговор, казнь. Или, что хуже — пожизненное заключение в магическом изоляторе.

В моих руках у него хотя бы есть шанс выторговать что-то.

Саблина тоже загрузили в минивэн. В противоположный угол от Стрельцова — на всякий случай. Мало ли что может прийти в голову капитану Инквизиции, когда он очнётся.

— Моя команда? — спросил я.

— Уже грузим, — Ярк кивнул на второй фургон. Чуть больше первого, с усиленной подвеской.

Я увидел, как бойцы несут брезентовый мешок с Костомаром. Изнутри доносилось ворчание.

— Осторожнее! Это антиквариат! Если хоть одну кость повредите — я вас всех прокляну!

— Он серьёзно? — спросил один из бойцов, обращаясь к Ярку.

— Понятия не имею, — честно ответил тот. — Но на твоём месте я бы не проверял.

Ростислав, почти невидимый в предрассветных сумерках, сам полез следом.

Кирилла привели в сознание, он едва держался на ногах. Его поддерживали с двух сторон. Как раненого товарища.

— Куда мы едем? — спросил парень слабым голосом.

— В безопасное место, — ответил я. — Отдохнёшь, восстановишься. Всё будет хорошо.

Он кивнул.

Сергей уже сидел за рулём одной из машин. Помахал мне рукой через окно. На его лице красовалась ссадина на скуле и наливающийся синяк под глазом. Боевые трофеи.

— Куда едем? — спросил Ярк.

Хороший вопрос.

Мой особняк? Исключено. Там наверняка уже засада, или будет через час, когда Инквизиция поймёт, что произошло. Они первым делом проверят все мои известные адреса.

Больница? Ещё хуже. Слишком много людей, слишком много свидетелей. И там тоже будут искать.

Любое место, хоть как-то связанное со мной, сейчас под подозрением. Нужно что-то нейтральное. Безопасное. С хорошей защитой и возможностью для… работы.

— «Северный форт», — сказал я. — Везём всех туда. Это самое безопасное место.

«Северный форт» — место мрачное, но надёжное. Идеально для того, что я планировал.

— Принято, — Ярк махнул своим людям. — Выдвигаемся. Быстро и тихо. Через пятнадцать минут здесь не должно быть никаких следов нашего присутствия.

Конвой — два фургона и джип сопровождения — тронулся в ночь.

«Северный форт» встретил нас бетонными стенами, запахом машинного масла и гулом вентиляционных систем.

Мы проехали в подземный ангар. Огромный, как футбольное поле. Здесь было уютно, как в морге. Впрочем, после сегодняшней ночи морг казался почти привлекательным местом для отдыха. Там тихо. И никто не стреляет.