Чтение онлайн

Судя по тону, Михаил хотел ещё добавить «Ну пожалуйста», однако я до этого доводить не стал, так что кивнул, отпуская человека на свободу.

— Золотые руки, жаль, что иногда с головой не дружит, — с умилением произнесла Анастасия Николаевна, глядя вслед ушедшему сыну. — Максим Витальевич, вы же не против, что я у вас на кухне хозяйничаю? Я вчера с Линочкой поговорила, она сказала, что вы в основном еду заказываете. Я всё понимаю, организм молодой всё переварит, но разве это дело…

Женщина одновременно с рассказами о вреде еды, приготовленной из полуфабрикатов, ловко принялась орудовать ножом, нарезая овощи. Однако, заметив, как я остановился у кофемашины, достала из холодильника яйца с молоком, удивительно быстро отыскала муку, о наличии которой на кухне я и сам не подозревал, и принялась колдовать.

— Максим Витальевич, я вчера с Мишей поговорила, — Шорникова поставила передо мной тарелку, на которой уже исходил жаром первый блин, — и он мне рассказал, что вы для нас сделали. И про его руку с ногой, и для моего лечения.

Хитрая женщина… Знает, что разговор с мужчиной на интересующую её тему нужно начинать, когда тот голоден и занят едой. Обычно в такие моменты мужчина расслабляется и большую часть из сказанного пропускает мимо ушей. Особенно если еда вкусная.

Блины и вправду оказались изумительными. Тонкие, в меру сладкие и прямо тающие во рту. А уж с вареньем, которое я заказал сразу после возвращения из особняка Петрова. М-м-м, в общем, вместе с пальцами съесть можно…

Кстати, насчёт графа. Я ему всё-таки перезвонил и сообщил, что от предложения отказываюсь. И не сказать, если судить по голосу, что Петров был сильно удивлён моим ответом. Разве что самую малость. Видимо, всё же рассчитывал, что намёки по поводу Барцева возымеют на меня действие и я пойду на мировую. Однако, на беду графа, на барона и столкновение с ним я имел свои планы…

— … и я бы хотела уточнить по поводу меня, Ксении и внучки, Максим Витальевич, — я встряхнул головой, осознавая, что уловка Шорниковой в какой-то степени удалась. Блины передо мной отсутствовали, а, что она всё это время говорила, я и не помнил.

— И что именно? — спросил я.

— Я понимаю, что вы, скорее всего, захотите меня отправить в Тобольск, — женщина, успевшая за время моего «беспамятства» напечь небольшую башенку из блинов, тем не менее делиться ими не спешила. Напротив, вернулась к готовке салата. — Однако хотела бы попросить этого не делать.

— Какие-то проблемы со снохой и внучкой? — я начал вставать из-за стола, намереваясь самостоятельно добраться до «башни», однако Шорникова преградила дорогу, поставив передо мной тарелку с салатом.

— Приятного аппетита, — с явным намёком произнесла женщина, и я понял, что блинный рай мне сегодня не светит. Впрочем, учитывая планы на день, наедаться с утра пораньше не вариант. — С Ксюшей, как и с Евой проблем никаких. А вот с их роднёй…

Женщина тяжело вздохнула, после чего подошла к холодильнику и, открыв его, вздохнула ещё раз.

— Максим Витальевич, вам бы продуктов нормальных заказать, — женщина принялась доставать то, что было внутри, раскладывая его на кухонном столе. — Ксенина родня изначально была не рада тому, что Ксюша связалась с Михаилом. Она хорошо училась, а Мишенька… Он у меня очень умный, но больше руками работать привык. Ну те и считали, что мой сын их дочке не пара.

— И они сочетались браком, не получив согласия той стороны, — произнёс я, прожевав салат, который хоть и состоял из тех же ингредиентов, которые использовал и я, но вышел почему-то гораздо вкуснее. Даже как-то обидно. — После чего родня вашей снохи жутко обиделась и с тех пор не желала общаться ни с дочкой, ни с внучкой. Михаил успел рассказать об этом ещё вчера.

— Тогда вы понимаете, насколько им там тяжело сейчас. А уж если к ним сейчас ещё и я прибьюсь… — женщина стёрла тонкой, словно тростинка, рукой слезинку, катившуюся по щеке. — Именно поэтому я хотела попросить вас, если есть такая возможность, позволить отработать у вас долг за лечение. Я понимаю, что это немаленькая сумма, но я готова выполнять любую работу!

Голос женщины дрогнул, и она повернулась так, чтобы я не видел её лица, а точнее, слёз.

— А что, если я скажу, что у меня дома не так безопасно, как может показаться на первый взгляд? — произнёс я, стукнув вилкой о дно весьма быстро опустевшей тарелки.

— Вы сейчас пытаетесь испугать смертью человека, который уже не первый год одной ногой в могиле стоит? — Шорникова, повернувшись ко мне лицом, улыбнулась сквозь слёзы. Что же, несмотря на то что разговор изначально был женщиной запланирован, могу с уверенностью сказать, что эмоции она выражала искренне.

— Кое-кто и двумя стоял. И ничего, весёлый был, поболе некоторых, — пробормотал я, после чего уже громко добавил: — Давайте так, Анастасия Николаевна. Учитывая ваш удачный дебют в качестве кухарки, я не против того, чтобы предложить вам остаться. Тем более что есть у меня к вам кое-какое предложение, помимо работы по дому.

— Но? — напряглась женщина.

— Но рекомендую вам не спешить с положительным ответом ближайшую неделю, другую. Если вы согласитесь, то я вас уже не отпущу. Уж больно вкусно готовите, — без тени шутки в голосе ответил я. — Поэтому считайте, что испытательный срок для вас и для нас — две недели. Потом мы переговорим и решим всё окончательно.

— Хорошо, — после небольшой заминки ответила женщина. — И спасибо вам за предупреждение, Максим Витальевич.

— Всегда пожалуйста, — кивнул я. — А теперь, коль серьёзные разговоры закончились, можно мне всё-таки ещё парочку блинов, пока всякие «чайки серые» не налетели…

Само собой, парочкой я не ограничился. Всё же домашнее — это домашнее. И даже еда во всяких дорогущих ресторанах её не заменит. Так что из кухни я выкатился, как тот колобок, тяжело переваливаясь и утирая пот со лба.

Впрочем, организм у меня и вправду молодой и растущий, так что уже через полчаса я уже был в полном порядке и стоял на пороге дома, встречая приехавшего с утра пораньше Константинова.

— А ты чего так вырядился? — с удивлением посмотрел я на парня, одетого не по погоде. И если с белой рубашкой, у которой была расстёгнута верхняя пуговица, и чёрным галстуком, я ещё был более-менее согласен, то вот бежевый плащ в столь солнечную погоду был явно ни к селу, ни к городу. — И что у тебя с волосами? Покрасился, что ли?

— А что? Нормально же выгляжу, — врач-диагност провёл рукой по светлым волосам, которые в прошлую нашу встречу были длиннее и куда темнее. — Ладно, где пациентка, у себя?

— В гостиной порядок наводит, — посторонившись, я пропустил парня в дом. — Мне что-нибудь прихватить с собой надо? Для твоего срочного дела.

— А я почём знаю? Ты же у нас проклятиями занимаешься, — Иван повесил плащ на вешалку и ослабил узел галстука. — Я быстро. И потом можем ехать.

Уже зная дом, диагност уверенно отправился в сторону гостиной, оставив меня одного в прихожей. Помнится, я как-то упоминал, что его главным недостатком является жадность. Так вот, за несколько встреч всплыла ещё парочка, а именно непробиваемая самоуверенность и наглость. Причём если наглость ещё хоть как-то поддавалась контролю со стороны самого Константинова, то вот самоуверенность…