Чтение онлайн

Я замерла с губкой в руке. Мои губы медленно растянулись в торжествующей, почти хищной улыбке.

— Хочешь сказать... — мурлыкнула я, чуть приподнимаясь из пены. — Что куда бы ты сейчас ни смотрел в своем зале...

— Я вижу тебя, — выплюнул он эти слова, как яд, и его голос дрогнул. — Везде, со всех сторон. Каждую каплю воды на твоей коже.

О, боги. Это был джекпот.

Я откинулась назад, позволяя пене разойтись, приоткрывая верхнюю часть груди.

— Ну надо же, какая жестокая магия, — сочувственно, но с абсолютно дьявольской интонацией произнесла я. — И как я тебе? Все еще «рыхлое тело»? Или, может, с другого ракурса смертная плоть выглядит привлекательнее?

Я подняла из воды мокрую ногу, вытянув мысок, и медленно, с показным тщанием, начала вести намыленной губкой от щиколотки вверх, к колену и бедру.

Раэлар шумно, прерывисто выдохнул. Его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась. Он стоял спиной ко мне, но я видела, как напряглись мышцы на его спине и бедрах. Вся его поза кричала о жесточайшей внутренней борьбе. Вековая эльфийская выдержка, вскормленная на традициях и высокомерии, сейчас трещала по швам под натиском обычных мужских инстинктов.

— Твои... попытки... жалки, — попытался сказать он, но голос подвел его, сорвавшись на низкую, хриплую ноту, от которой внизу моего живота сладко заныло.

— Мои попытки помыться? — невинно похлопала я ресницами, хотя знала, что он видит это в своих мраморных стенах. — Я просто тру ногу, Раэлар. Это ты там стоишь и рассматриваешь меня со всех сторон. Если тебе противно — закрой глаза.

— Они закрыты! — рявкнул он, и это прозвучало так отчаянно, что я чуть не рассмеялась. — Но магия вбивает этот образ мне прямо в разум! Прекрати!

— Не могу. Я еще не смыла пену.

Я нырнула с головой, позволяя воде намочить волосы, и вынырнула, откидывая мокрые пряди назад. Капли воды скользили по моему лицу, по шее, затекая в ложбинку между грудей. В ванной стояла густая тишина, нарушаемая только плеском воды и тяжелым, неровным дыханием принца из зазеркалья.

Я знала, что играю с огнем. В нем была скрыта огромная, темная сила — я чувствовала ее даже сквозь печать. Дразнить запертого хищника — это инстинкт самоубийцы. Но то, как этот высокомерный лорд, требовавший от меня пасть ниц, сейчас дрожал от сдерживаемого вожделения, было лучшим наркотиком на свете.

Я решила добить его.

Медленно поднявшись в ванной во весь рост, я позволила воде шумным каскадом стечь с моего тела. Пена скользила по бедрам, падая обратно в медную бадью. Я стояла совершенно открытая перед зеркалом, не пытаясь прикрыться.

Дыхание Раэлара оборвалось. В тишине раздался только тихий, сдавленный стон, который он не смог удержать за стиснутыми зубами.

Я потянулась за пушистым полотенцем, висящим рядом, и начала неспешно вытираться.

— Знаешь, — тихо сказала я, обмакивая влагу с ключиц, — я думаю, мы с тобой подружимся. Ты, главное, не стесняйся. Если захочешь присоединиться — ванна у меня большая. Правда, тебе для этого придется найти ту самую «чистую деву», чтобы она тебя выпустила. Удачи с этим.

Я обернула полотенце вокруг тела, закрепив его на груди, и подошла к зеркалу почти вплотную.

Раэлар стоял спиной ко мне, все еще сжимая кулаки. Но когда я остановилась прямо перед амальгамой, он не выдержал.

Он медленно повернул голову, бросив на меня взгляд через плечо.

Меня словно ударило током. Вся его эльфийская холодность, вся эта спесь и показное отвращение исчезли. В его фиалковых глазах сейчас полыхал чистый, первобытный голод. Это был взгляд не принца, а изголодавшегося зверя, который смотрит на кусок парного мяса. Его зрачки были расширены так сильно, что почти скрыли радужку, а на скулах ходили ходуном желваки.

Взгляд Раэлара скользнул по моим мокрым волосам, по каплям воды на шее, по ложбинке груди, едва скрытой полотенцем. Он смотрел так жадно, так собственнически, что у меня перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки — и отнюдь не от прохлады в ванной.

Я сглотнула, вдруг осознав, что игра зашла слишком далеко. Если бы сейчас между нами не было этого стекла, он бы набросился на меня без раздумий, и никакие лекции о морали его бы не остановили.

Он смотрел на меня долгих десять секунд. А затем, с огромным усилием воли, моргнул, возвращая себе маску презрительного равнодушия.

— Оденься, человечка, — процедил он ледяным тоном, возвращая голову в исходное положение и снова уставившись в свою пустую стену. — От твоего вида у меня болят глаза.

Я хмыкнула, чувствуя, как колотится сердце в груди.

— Как скажешь, ваше высочество. Как скажешь.

Развернувшись, я вышла из ванной, плотно прикрыв за собой дверь. Прислонившись к косяку с обратной стороны, я прикрыла глаза и шумно выдохнула.

Моя выдержка тоже дала трещину. Потому что этот надменный, бесячий эльф был самым сексуальным существом, которое я когда-либо видела. И что-то мне подсказывало, что искать ему «чистую деву» я точно не собираюсь.

Спустить тяжеленное зеркало обратно на первый этаж оказалось задачей не из легких, даже с браслетами силы каменного тролля. Я кряхтела, ругалась сквозь зубы и несколько раз чуть не свернула шею на крутых ступеньках. Раэлар всю дорогу стоически молчал, лишь изредка брезгливо морщась, когда я особенно громко прикладывала его «королевскую карету» о перила.

После инцидента в ванной атмосфера между нами стала такой густой, что ее можно было резать алхимическим ножом. Принц отчаянно делал вид, что я — пустое место, а я отчаянно делала вид, что у меня не сводит низ живота каждый раз, когда я вспоминаю его потемневший от животного голода взгляд.

Я установила зеркало в самом центре своей мастерской — святая святых лавки «Артефакты Евы». Здесь пахло озоном, жженой медью и сушеным розмарином. Повсюду валялись куски кристаллов-накопителей, мотки рунной проволоки и недописанные свитки.

Сбросив браслеты на стол, я натянула рабочие перчатки из драконьей кожи, надела на правый глаз диагностический монокль с линзой из слезы василиска и подошла к зеркалу.

— Что ты делаешь, смертная? — голос Раэлара прозвучал сухо и отстраненно. Он стоял в своем мраморном зале, скрестив руки на широкой груди, и смотрел на меня с видом оскорбленного божества, к которому в храм вломилась толпа пьяных гоблинов.

— Работаю, ваше высочество, — буркнула я, не глядя на него.

Я активировала монокль, вливая в него каплю своей магии. Линза щелкнула, мир вокруг потерял краски, став серым, но зато рама зеркала вспыхнула передо мной ослепительным, пульсирующим светом.

Я ахнула, неосознанно подавшись вперед.

Обычные человеческие проклятия или замки выглядели в магическом спектре как прямые линии, шестеренки или, в крайнем случае, как колючая проволока. То, что я видела сейчас, больше всего напоминало живой, дышащий лес.