Чтение онлайн

Серко вырвал руку и отправился внутрь. Этот дом был чем-то похож на жилище Ирины - все дома оседлых для Нави были похожи. Зимой тесные комнаты превращались в темницу, где семьи без свежего воздуха ждали прихода весны. Долгие холода порой совсем не давал выйти наружу. Лишь грубые печи, запасы дров в сенях, да пища в погребе - вот чем полнились избы людей.

Как только Серко открыл дверь, на него сразу пахнул запах сушёной травы и болезни. Комната с низким потолком была наполовину отгорожена прохудившейся занавеской. Старую ткань уже не спасали заплаты и через дыры он увидел лежащего поверх лавки мужчину. Раненый охотник, покрылся горячим потом и стонал в жарком бреду. Его волосы разметались по мокрой подушке, а тело трясло в лихорадке.

Хозяйка дома даже не взглянула в сторону ширмы. Стоя по центру маленькой комнаты, она безотрывно смотрела на вошедшего следом Серко. Звериным чутьем Навий сын чувствовал её страх, но боялась женщина не за себя...

– Мен вести будешь?
– указала хозяйка на неокрашенный стол возле узкой полоски окна. На досках лежал абсолютно бесполезный для пути мусор: осколки цветного стекла, деревянные фигурки животных и ожерелья из звериных костей. Возьми Серко хоть что-нибудь из такого "товара" и перед Владой ему было не оправдаться.

– Нет, не нужно мне это...

Отказ заставил женщину вздрогнуть. Позади неё раздался долгий хрип умиравшего мужа. Обняв себя за тощие плечи, она словно ещё больше сжалась.

– Я знаю, у тебя есть еда. Лиля сказала, - голос её задрожал.
– К концу лета, а скорее и раньше, мы все здесь умрём; и я, и Ирина, и Лиля с Виталькой. Для нас мясо добыть больше некому. Чувствую, как смерть ходит возле порога, ветром стучит в мои двери. Виталька от голода уже с ног валится, а Лиля целыми днями в осиротевших домах крошки ищет. Идти нам некуда, да и к нам уже никто не придёт. Я плоть свою резать готова, чтобы только детей накормить, но без матери они вовсе сгинут...
– медленно оглянувшись на мужа, она продолжила дальше.
– Знаю, он не встанет уже. Сразу всё поняла, как в крови его на пороге увидела. Пришёл к нам умирать с опустевшей винтовкой. Всё до последнего патрона отстрелял в проклятого зверя, ничего не осталось...

Взгляд Серко упал на стоявший возле стены карабин. Оружие было точно таким же, как и его безымянный, но в гораздо более плохом состоянии. Если из карабина Серко почти не стреляли, то оружие невегласи знавало лучшие времена. Оно состарилось, разболталось в деталях и покрылось зарубками на деревянных частях.

Перехватив взгляд Серко, хозяйка только грустно ему улыбнулась.

– Нет для тебя даже патрона. И ружье это я отдать не могу. Сама хотела просить: три... нет, четыре заряда! Хотя они сейчас на вес золота...

С этими словами женщина вдруг коснулась волос на затылке. Вынув гребень, она позволила им рассыпаться по плечам и подошла ближе к охотнику. Дрогнувшие руки легли на грудь застывшего без движения парня.

– Если уйдёшь ничего не оставив, то обречешь нас на верную гибель. Нечего нам больше тебе предложить...

Она прижалась поближе, обняла, заглянула в лицо. За занавесью надсадно хрипел её муж. Затхлый воздух избы начал душить Серко ещё пуще. Худые руки вцепились в охотника, а губы нерешительно потянулись к лицу. Но парень к ней не прикоснулся. Так и стоял, глядя в глубину карих глаз без малейшей тени желания. Его рот приоткрылся, демонстрируя взгляду хозяйки заточенные в подземельях клыки. Увидев их, женщина вмиг отшатнулась. Её лицо исказилось от ужаса, будто она только что обнимала змею.

– Ты... Ты не человек! Двоедушец! Навий выродок!

Серко лишь грустно ей ухмыльнулся. На этом всё и должно было закончиться. Он шагнул в сторону двери, но тут женщина неожиданно опять вцепилась в одежду.

– Прости! Прости меня, и помилуй!
– горячо зашептала она. По впалым щекам покатились горячие слёзы.
– Совсем обезумила я, ума лишилась! Перед смертью мне нечего выбирать! Лягу с тобой, только отдай нам еду! Не для себя молю - ради детей, чтобы жизнь им продлить! Дай хотя бы немного для них, хоть бы в милостыню!

Серко ошарашенно обернулся, хотел оттолкнуть её прочь, но несчастная вцепилась в куртку с неожиданной силой. С блестящими от голода глазами, она продолжала быстро и горячо говорить, как будто сама догадалась о причине отказа.

– Я стара для тебя? Стара? Тогда бери Иру! Она ещё не растратила свою красоту! Целыми днями лишь причитает о сгинувшем муже, какой с неё ещё толк?! Ребёнка заморила, безумье с ней навеки останется, до самой смерти! Бери её за руку и веди... только не в дом! Не в дом! Куда хочешь веди! Она ничего не почувствует!

Серко вновь попытался вырваться от неё. Внутри прыгало сердце, голова закружилась от духоты, запаха крови и горечи трав. Сама душа сжалась от крика погибающей женщины.

– Постой же! Постой!
– упав на колени, обезумевшая мать зарыдала. Как последнее спасение она не отпускала ладони охотника.

– Нечего мне больше тебе предложить! Отказавшись хотя бы жалкий кусок нам оставить, обрекаешь на гибель! Не хочу я смотреть, как дети мои умирают! Не хочу! Если желаешь...
– она содрогнулась, но всё же сделала своё последнее предложение.
– Если желаешь, приведу к тебе Лилю. Ей скоро четырнадцать Зим. Она славная, только от голода ростом не вышла и верит тебе, сама твою руку держала! Не пугай её только, она покорится...

Внутри Серко что-то оборвалось, он больше не мог слушать этого. Вырвав руку из хватки погибающей матери, он словно ошпаренный выскочил прочь. Охотник бежал из избы, где в удушающем сумраке притаилась голодная смерть. Кинувшись вниз по крыльцу, он успел заметить ужас на лице маленькой Лили, да рассеянный взгляд её младшего брата. У колодца парень схватил полупустое ведро и махом вылил его себе на голову. От ледяной воды лёгкие сжались, а затем хватанули свежего воздуха. Дышать стало легче.

– Тяжко пришлось?
– Влада осторожно подошла к нему, с жалостью глядя на брата.
– Отказывать - дело не из простых, особенно тем, кто знает жестокую цену отказа. Хотя, признаться по правде, ты задержался и я начала думать худое...

– Да ты что! Ты что! Да я никогда!
– задыхаясь начал отпираться охотник. Но Волчица лишь грустно ему улыбнулась.

– В Яви не существует вещей, которым следует удивляться. Люди здесь не живут, а выживают. На последнем стоят и готовы творить даже то, о чём в мирный час не подумают. Я ведь знала, что за плату она тебе в доме предложит. Сразу всё поняла, как только ты за ней следом вошёл. И знала, что от такого мой брат точно откажется. Только вот, что сил хватит без еды их оставить - в том была не уверена.

Серко посмотрел на сестру так, словно Влада была каким-то тёмным пророком. Она постоянно предсказывала любое зло в его жизни.

– Мы должны отдать мясо, - прошептал он, сквозь стекающую с лица воду.
– Без него они...

– Нет, - отрезала Влада. В мгновение ока её взгляд был лишён доброты и стал холодным, как зимнее небо.
– Ты всю жизнь любил слабость, но я тебе этого более не позволю! Не в нашем пути, не с долгом, который мы на себя возложили. Ты слабостью Волка губишь, а зверь он не добрый и клыки его с каждой глупой затеей ещё пуще сжимаются! Коли делать такое и злобу вовремя не выпускать, так белая ярость пожрёт тебя самого, как матерью чуть не овладела! Волк создан для битвы, он может самой Зиме вызов бросить, а ты его за шкирню, да на место?! Когда настанет страшный час, когда злоба прорвётся, ещё сам проклянёшь свою доброту! Заранее видела мать в тебе слабость, да не сумела её побоями выбить!