Чтение онлайн

От таких подлых игр Серко взяла злость, он почувствовал, как в душе заворочался Зверь. Сестра хотела увидеть позор от признания? Это уже не забава! Уж лучше получить удар ножа, чем выворачивать душу! Ярость кипела внутри Серко ядовитым отваром, что пропитал каждое его дальнейшее слово.

– Любила? Пускай. Теперь она ушла к Маре или очищается в Пекле. Но в её жизни хотя бы была любовь! В отличие от той, которая убила по прихоти своих суженых...

Губы Влады дрогнули, показав край клыков, но в голубых глазах отразилось жившее в душе горе. Без всякого ножа этот взгляд пустил кровь по сердцу брата. Быть жестоким хорошо лишь к врагам, но поступив так с сестрой, Серко пожалел о содеянном. Живущий в нём Волк не мог знать куда направлена ярость: зверю просто хотелось загрызть того, кто злил двоедушца. Почувствовав неладное, дух скрылся, оставив человека наедине со своими ошибками. Молодой охотник поступил скверно: использовал дарованную ему силу, чтобы ранить кого-то из собственной стаи.

Отвернувшись, Влада легла у костра, накрылась с головой одеялом и замолчала. Слова брата не давали покоя, ведь рядом с ней было слишком много смертей. Стоило кому-то взглянуть на юную девушку, признаться в желании сблизиться, как на него обрушивалась страшная гибель. В племени Владу называли не иначе как проклятой Одинокой Волчицей. С детства манящая своей красотой, она никогда не была любима, и с каждой новой смертью во взгляде охотницы копилась жестокость. Юноши боялись даже приблизиться к ней, не то что начинать разговор о залогах. Даже среди подруг Влада постепенно становилась изгоем.

Серко обхватил голову и плечи парня поникли. Лучше бы он ни о чём не спрашивал мать, лучше бы ничего не знал о проклятье сестры...

*************

Оставшись на страже возле костра, Серко испытывал стыд за каждое колкое слово, сказанное в адрес сестры. В голове ворочались тяжёлые мысли. Ни за что на свете брат не хотел больше видеть в глазах Влады обиду и боль.

Тишина успокоила душу молодого охотника - за всю ночь ни единого лишнего звука, даже звери не подходили к стоянке. Устроившись на своём месте, Серко позволил векам сомкнуться. Жар от угасавшего на углях пламени погрузил его в сон.

Он вновь был волком. Дыхание смешалось с рвущейся из сердца яростью. Лапы взметнули снежное крошево, и волчье тело серой стрелой пронзило метель. Он чувствовал во рту вкус собственной крови - знакомый, бодрящий, заставлявший жить. Жертва рядом, снег отмечен цепочкой алых следов и ей далеко не уйти! Вдруг ночной мрак отступил - перед Зверем до самых небес взметнулось пламя. Огненная стена затмила свет звёзд и сияние луны. Вблизи раздался знакомый горестный вой, шкура серого волка вспыхнула и загорелась.

Словно почувствовав боль из сновидений, Серко резко выдохнул и проснулся. Влада перебралась к брату под одеяло, и теперь прижималась к его животу.

– Ты чего?
– шепнул парень, ещё даже не зная, спит ли она. Но сестра не спала.

– Холодно. В Тепло хочу.

Только сейчас Серко ощутил, что кожу щиплет мороз. Ночь оказалась холодней, чем он думал. На ресницах поблёскивал иней, костёр на стоянке угас, оставив после себя только тлевшие угли. Влада поёжилась и крепче прижалась к Серко, в его бок упёрлась жёсткая рукоятка.

– Сколько у тебя ножей?
– спросил он, чувствуя себя немного смущённым. Когда речь шла о выживании, абсолютно не важно, кто с тобой готов поделиться Теплом. Но эта ночь не грозила им смертью. Охотники Нави переживали у костра и куда более холодные ночи. В такое спокойное время в Тепло друг к другу приходили только любовники, намекая на близость. Либо те, кто хотел помириться.

– С собой восемь. В логове есть ещё пять клинков...

– Всё ещё не доверяешь человеческому оружию? Мне казалось, что мать готова отдать "Пера" в твои длани. Ты отлично стреляла, даже после промаха на берегу Одинокого озера.

"Пера" была десятизарядной снайперской винтовкой Матери-Волчицы. С ней она основала новое логово, с ней прошла долгий путь со скитальцами. Это было не обычное оружие: его деревянные части украшала резьба из ветвистых узоров, а со ствола и приклада свисали надёжные обереги. Заговорённая винтовка промахнулась только однажды - когда, спасая брата от смерти, из неё стреляла сестра.

– Сложно найти патроны, сложно ухаживать, нельзя ударить в ближнем бою, - начала перечислять недостатки огнестрельного оружия Влада. Во многом она оказалась права: встретить само такое оружие и то было редкостью. С первого дня обледенения прошло пятьдесят Долгих Зим, и всё, что осталось, было либо испорчено, либо стреляло из рук вон плохо, а боеприпасы ценились даже выше Тепла и еды. Во время охоты или защиты границ Навья Стража всё реже использовала автоматы. Теперь охотники больше полагались на нож.

Влада знала об этом, но всё равно лишь оправдывалась. В землях, далёких от родного убежища, стрелять приходилось не редко: ходить за сказами было делом опасным. Никто из случайно встреченных на дороге людей не мог оказаться им другом.

Серко взял из логова почти новый самозарядный карабин и, подражая матери, вырезал руны на деревянных частях, но имя для оружия ещё не придумал. Карабин в людей не стрелял и достойно себя не проявил.

– Когда-нибудь придётся начать. Пуля всегда сильнее ножа, - уверенно сказал парень.

– Но не тише...
– шепнула Влада, крепче прижимаясь к старшему брату. В голове мелькнула догадка, от которой в жилах замерла кровь: сестра могла забраться к нему под одеяло вовсе не в поисках примирения. Возможно, в её руке лежит один из готовых к удару ножей. Серко вскочил как ошпаренный, откинув прочь покрывало. Руки Влады оказались прижаты к груди, в ладонях ничего не оказалось. Хитро покосившись на брата, молодая Волчица стала смеяться над ним.

– Видел бы ты сейчас свою рожу!

Серко смутился, оставшись стоять столбом возле лёжки. Влада уселась на остывающем ложе и действительно достала нож. На всякий случай охотник устроился по другую сторону от костра. Солнце уже восходило, и пора было собираться в дорогу. Сестра с остервенением кромсала лезвием слишком длинные, по её мнению, волосы, без сожаления отбрасывая от себя пепельно-серые пряди.

– Ведьма подберёт, всю жизнь тебе испоганит, - пошутил Серко, и тут же встретил колючий взгляд. Лишь одну прядь на голове Влада никогда не срезала, заплетая её в тонкую косу на два луча. В волосах жила душа человека; остричь их полностью в племени считалось несчастьем.

Две Зимы назад Влада носила длинные, красивые волосы. Тогда сестра заплетала косу как положено - натрое. Однажды Серко видел, как Мать-Волчица сама причёсывала дочь, ласково над ней приговаривая и делясь какими-то женскими секретами. Три пряди волос в косе означали единство Нави, Яви и Прави. Но теперь Влада отринула какой-то из этих миров, добавив вместо третьего луча шнурок-оберег с парой волчьих клыков. Серко хорошо знал, что это был за волк и как сестре удалось добыть зубы хищника. От воспоминаний губы сами собой растянулись в усмешке.