Чтение онлайн

– Мы справимся...

– Идём, - торопила молодая Волчица и Серко, развернувшись от замершей в ожидании семьи, отправился за порог подземелий.

*************

– Сам же знаешь: нельзя по норам ходить, словно по наружной земле, - напомнила Влада.
– Коли Навь свой дом покидает, так это не значит, что любого приглашает здесь жить. Пускай давно все ушли, но "подарки" от прежних хозяев всегда остаются. Любопытные дюже рискуют, спускаясь в темноту подземелий. Звери и те глубоко в Навьих норах не селятся, да и сколько их здесь погибает - неведомо.

Влада говорила вполголоса, выверяя каждый шаг под землёй. Серко знал от старших охотников, что брошенные норы полны хитрых ловушек. Их оставляют на случай если роду придётся вернуться. Но оседлыши всё равно лезут под землю в попытках найти что-нибудь ценное. Навь часто прячет запасы, которые не в силах забрать, чтобы налегке перебраться на новое место. Вот эти самые "клады" и ищут оседлые, да только слишком дорого приходится платить за сокровища.

В логове царствовала темнота, но для зрения двоедушцев она была несерьёзной помехой. Волк помогал видеть чётко и ясно, любая тень для них выглядела словно серые сумерки.

Идти плечом к плечу через узкие переходы было сложно лишь поначалу. Чем дальше спускались дети Старшей Волчицы, тем шире становились тоннели. Своды проходов уже превысили человеческий рост, корней и обвалов почти не встречалось. Внутри было свободно и чисто: стены обшиты ровными досками, а потолок укреплён перекрытиями. Навий дом почти двадцать Зим простоял без присмотра, но земля оказалась сухой, подземные воды и сырость сюда не проникли.

Влада остановилась и провела рукой по ближайшей стене.

– Смотри - охранные руны! У нас в доме тоже такие чертили: Мировое древо, Опора и Алатырь. Есть и рунскрипт позатейливей: Навь под защитой норы. Я научилась писать такой в детстве... высечешь такой в дальней дороге и сразу станет теплее... Тут жило хорошее племя: они соблюдали уклад и почитали праведных предков. Ручаюсь, что нора уходит вглубь на сотни шагов - значит, в роду было не менее тысячи душ.

– Сильное племя, - согласился Серко. Глядя, как радуется сестра, он сам не удержался от лёгкой улыбки.

– Серко, мы нашли хорошее место! Тепло для нашего рода действительно есть! Мы справились с испытанием!

На радостях Влада крепко обняла старшего брата, но тот лишь смущённо ответил.

– Не спеши ты так прыгать: нужно изведать всё, чтобы родичи здесь не погибли. Никто нас сюда не звал, значит надо быть втройне осторожнее.

Влада закивала и отпустила его. Прислушиваясь к ветру, гулявшему по пустоте, она было двинулась дальше, но вдруг замерла и выхватила ножи.

– Ты слышал?

Серко притих, но ничего, кроме грустного стона земли до охотника не доносилось.

– Нет, не слышал... Зато хорошо вижу, что под ногой у тебя первый "гостинец" от прежних хозяев.

Влада испуганно опустила глаза, и только сейчас обнаружила над носком мягкого охотничьего сапога тонкую проволоку. Вдох остановился в груди и она осторожно отступила назад. Растяжка перекрыла тоннель и лишь внимательность Серко не позволила им подорваться. Проследив куда ведёт проволока, брат нашёл в темноте осколок бутылки. Горлышко было надёжно воткнуто в землю, а внутри отбитых стенок лежала граната.

– Растяжки, волчьи ямы, да мины - тут могут таиться сотни опасностей, - извлекая гранату, напомнил Серко.
– Нашим родным ещё долго придётся беречься в этой норе.

– Зато она наша!
– уже позабыв об испуге, жадно облизнулась Волчица.
– Навь должна жить под землёй, в добрых норах, а не в каких-нибудь бетонных коробках, которые мы "логовом" двадцать Зим называли.

– Убежище спасло наш род и сохранило от мора, - напомнил Серко. Он смог обезвредить ловушку, отрезав проволоку от чеки, и отдал хорошо сохранившуюся гранату в руки сестры.

– Моровых Зим больше не буде. Уже десятый год они в мир не приходят и лето токмо теплеет. Мать приведёт сюда племя, а мы возвысимся в нём. Больше никто не обвинит нас, что нет Волчьего духа. Кто знает, быть може в земле он вернётся к охотникам... Это наш дом, тут всегда было место для Нави! Мы наладим хорошую жизнь по старым порядкам. Время проклятий и испытаний подходит к концу - наступает эпоха Волков!
– говоря это, Влада воодушевлённо сверкала глазами. Здесь, в темноте, Серко хотел ей признаться, сказать о том, что давно тяготило душу сомнениями, но увидев счастье сестры, не решился тревожить её, и оставил признания на потом - когда настанет подходящее время...

Больше часа они исследовали тёмные залы Навьего подземелья. Оно выглядело пустым, позаброшенным, но дух волчьего племени пропитал каждый закоулок тоннелей и как будто ждал возвращения хозяев. С потолка свисали заговорённые обереги, целые пролёты стен были исписаны рунами и некоторые из них Влада даже не смогла распознать. С каждым шагом радость Одинокой Волчицы росла. Не раз Влада останавливалась, подзывала брата к себе и указывала ему на заветные знаки. Ученица ведуньи толковала Серко о значении рун и постоянно твердила о том, какое славное место им удалось разыскать. Сестра даже не замечала, что чем больше радуется новому логову, тем больше хмурится брат. Серко рассеяно кивал и отворачивался, словно вовсе старался не видеть долгожданного счастья.

Спустя полчаса они вышли к месту, где тоннели сильно ветвились. Некоторые из переходов вели ещё ниже под землю, а другие открывали длинные боковые проходы.

– Опять этот звук, разве не слышишь?
– прислушалась к тишине Влада. Но Серко различал в тоннелях только протяжный гул ветра. Никаких других странных звуков здесь не водилось, да и быть не могло. От старых хозяев остались только ловушки, сумрак и запустение.

– Может ли песня служить оберегом?
– загадочно улыбнулась молодая ведунья.

Серко недовольно поморщился: ему не нравилось думать, будто сестра видит и слышит больше него.

– Да это сквозняк с поверхности пробивается и от входа до выхода мечется. Вечно ты себе лишних мороков напридумываешь!

– Я всё же хочу посмотреть, кто там поёт. Но только одна, - шагнула Влада в сторону глубинного перехода.

– Стой!
– брат придержал её за руку.
– Нельзя разлучатся в пути - вспомни наставления матери!

– Мы уже не в пути, а пришли в новый дом, - успокоила девушка.
– Зовёт меня кто-то, Серко, имя мое поминает... и песня эта сложена обо мне.