Чтение онлайн

Антон с Сергеем медленно шагали по тропинке, и оценивающе рассматривали мотоциклиста.

– Иж Планета-3! Как тебе мотоцикл, «Сапёр»? – спросил Антон.

– Да так себе, – ответил Сергей, – Мне «Юпитеры» больше нравятся. Буду на «Юпитер-5» родителей уговаривать. Они обещали мне мотоцикл купить, если я 10 класс без троек закончу.

– Мотоцикл? Круто! – с завистью сказал «Бита».

– Слушай, а что это за гоблин на мотоцикле сидит?

– Ты чё? Это ж «Трактор» из соседнего села. Колька Тараканов. Он там – пацан видный. У него «шобла» своя есть, человек 20. Ну, типа, как у нас «Паук».

– Понятно, – сухо ответил Сергей.

В этот момент из школы вышла девчонка лет пятнадцати. Не худая и не толстая, не высокая и не низкая. В общем, самая обыкновенная из всех девчонок. Сергей невольно уставился в её сторону и продолжал смотреть, не отводя глаз. У неё были чёрные, словно уголь волосы, собранные в хвост на затылке и глаза цвета небесной синевы. Глаза её были настолько яркими, что Сергей разглядел их цвет даже с такого внушительного расстояния. Ещё он разглядел напомаженные губы ярко-алого, кровавого цвета и ногти на руках, синие джинсы, подпоясанные ремнём с большой хромированной пряжкой, туфли на каблуках, и розовую майку с детским изображением улыбающегося солнышка. Девушка торопливо шла в сторону, стоявшего на дороге «Трактора» громко цокая своими каблучками по серому школьному асфальту.

– Слушай, а это кто такая? – застыв на секунду, растерянно спросил «Сапёр».

– Это-то? Это – Алёнка. Она тоже в селе Куликовом живёт. Чё, понравилась? На тёлок деревенских начал западать? – с насмешкой ответил Антон.

– Да иди ты!.. – обиделся Сергей, а потом мечтательно протянул, – Алёёёнка…

В этот момент Алёнка поцеловала «Трактора» в прыщавую щёку и залезла на его мотоцикл. На лице Сергея мечтательность мгновенно сменилась досадой. Такая перемена происходит на лице алкоголика, который нечаянно разбивает вожделенную бутылку водки. Трактор привстал с мотоцикла и, оттопырив правой ногой рычаг кикстартера, резко подпрыгнул на нём всем своим весом. Мотоцикл заревел и быстро помчался в сторону школьных ворот. Сергей с грустью и завистью посмотрел им в след, и задал Антону очередной вопрос:

– Девчонка его?

– Да вроде… Они вместе всё время катаются. В школу вместе приезжают, со школы уезжают. Да куда тебе до него? У него вон видишь, какой мотоцикл? Тёлкам нравятся пацаны на мотоциклах.

– Ничего. Скоро у меня тоже будет мотоцикл, ещё даже покруче чем у него. Обделаю его, дуги поставлю, покрашу в какой-нибудь красивый цвет, задок задеру. Тогда мы посмотрим, чьей она будет девчонкой, – будто успокаивая себя, ответил Харламов.

– Ой, Серёга, не советую я тебе связываться с ним. Он – отмороженный на всю башку! И к тому же толпа пацанов у него в деревне немаленькая – человек двадцать. А пацаны его – звери! Покалечить могут, не хуже, чем в армии!

– Я с ним связываться и не собираюсь! Разве я похож на гея? Я с Алёнкой связаться хочу. Очень уж она понравилась мне. Поговорю с ней: так, мол, и так. А она сама пускай думает с кем ей быть. Если любит она своего «Тракториста», пусть остаётся с ним, я себя никому навязывать не собираюсь, ну а если я ей больше понравлюсь, то мне будет плевать на этого прыщавого «Гоблина» и на всех его пацанов вместе взятых. Алёнка сама имеет право на выбор, отбивать или уводить её силой я не буду.

– Ох и опасную игру ты затеял «Сапёр», – сочувственно сказал Дробилин, – Я историю одну слышал об этом «Тракторе». Один пацан из деревни Куликово хотел у него бензин с мотоцикла слить. Тараканов подловил его за этим делом, и со своими отморозками поколотил сначала неслабо, а потом привязал к своему мотоциклу и по всему полю протащил на большой скорости. Тот весь окровавленный еле до медпункта дополз. Его потом 2 месяца в больнице отхаживали, еле живой остался.

Сергей с ужасом посмотрел на Антона, но ничего не ответил. Они медленно прошли весь школьный двор по дороге, и вышли за ворота. Крепко пожав друг другу руки, они направились в разные стороны. Путь Сергея Харламова пролегал по небольшой старой улочке, утопающей в листве тополей. Укрывшись от палящего солнца в тени четырёхэтажных «Хрущёвок», Сергей тихо брёл по тротуару, и думал об Алёне: «И почему я прежде её никогда не видел? Учимся в одной школе, проходим мимо друг друга плечо в плечо каждый день. Как я не заметил её раньше? Раньше, чем этот Куликовский отморозок… Ведь нельзя же было не обратить внимания на такую красивую девушку. Всё потому что я слишком много времени отдавал учёбе. Зубрил, как последний «ботаник», и не думал больше не о чём. Ничего не видел дальше своего учебника. А жизнь проходила мимо. Вот и её упустил… Ну ни чего, этим летом всё наверстаю. Всё, что проходило мимо… Всё что так глупо упустил… Впереди – целых три месяца без учебников и школы. Этого времени достаточно, чтобы переломить ход моей судьбы и всё исправить…»

С такими мыслями Сергей добрался до своего дома. Он жил в одной из однотипных кирпичных четырёхэтажек, коих в посёлке набралось бы больше десятка. Построенный в середине 1950-х, большой серый дом с двухскатной крышей, стоял в маленьком и спокойном дворе, где изо дня в день шла тихая размеренная жизнь. Сергей вошёл в подъезд и зашагал вверх по бетонным ступеням. В подъезде стоял резкий запах мочи и повсюду валялись окурки. Небрежно окрашенные синей краской стены были исписаны неприличными словами и рисунками, порнографического содержания.

Сергей жил на третьем этаже в маленькой 2-х комнатной квартире с родителями и младшей сестрой. Он позвонил в звонок, и дверь ему открыла мать, которая совсем недавно пришла с работы на обед. Это была невысокая смуглая женщина лет сорока, одетая в цветастый домашний халат и тапочки. Внешне она была очень похожа на своего сына, вернее наоборот. Те же большие зелёные глаза, курносый нос и распущенные тёмные волосы. Правда, в данный момент волосы его матери были перекрашены в какой-то тёмно-малиновый цвет. Мать была очень строгой женщиной. Она всегда очень ревностно относилась к успеваемости сына. Когда-то она окончила школу с золотой медалью, а впоследствии в институте получила красный диплом. Наверное, поэтому оценок ниже «четвёрки» она не признавала… Большую часть жизни его мать проработала на местном заводе агрегатов главным бухгалтером, но в начале 1990-х завод обанкротился и его закрыли. В то время многие люди лишились своей работы, завод был для посёлка главным работодателем и источником доходов. После того, как его закрыли, в посёлке началась разруха. Многие в то время уехали жить в город, но мать Сергея осталась. Деньгами семью обеспечивал муж, который работал водителем на большегрузном «КАМАЗе». Через несколько лет одна коммерческая фирма построила в посёлке кемпинг, и мать Сергея устроилась туда экономистом, там она работала и по сей день.

Сергей вошёл в квартиру, вытер ноги о коврик, лежавший на полу, и снял ботинки.

– Ну, как оценки? – спросила мать.

– Без троек… – грустным голосом ответил Сергей.

– Без троек? А почему такой грустный? Ну-ка дай-ка я посмотрю твой дневник! – засомневалась мать.

Сергей молча протянул ей свой дневник и пошёл на кухню обедать. Его матери невдомёк было, что её сын расстроился не из-за оценок. Откуда ей было знать, что сейчас творилось у него на душе. Не знала она и о том, что из его головы не выходила девушка, которую он увидел сегодня возле школы. Он ел горячий куриный суп и продолжал думать лишь о ней.

Кухня в квартире была маленькая, как и во всех квартирах такого типа, но в ней было уютно, и чувствовалась рука заботливой хозяйки. В отличие от всех остальных комнат, в которых полы были дощатыми, на кухне был настелен линолеум жёлто-зелёного цвета с причудливым рисунком. Стены были отделаны белой кафельной плиткой, а на потолке висела люстра с большим зеленоватым плафоном. В кухню из коридора вела белая застеклённая дверь. У стены сразу у входа стоял маленький квадратный столик, устланный бордовой скатертью. Вокруг столика были расставлены четыре табуретки. Одна из них еле уместилась в углу у окна. Сидеть на ней можно было, лишь вплотную прислонившись животом к столу. Это было обеденное место младшей сестры Сергея, потому что она была единственным человеком в семье, который мог туда протиснуться. По другую сторону от окна стоял холодильник, а вдоль стены выстроились в ряд кухонные столешницы, стилизованные под светлое дерево, в одну из которых была встроена мойка, и газовая плита советского производства. Над плитой висела газовая колонка, а над столешницами аккуратные навесные кухонные шкафчики.

– Смотри-ка, правда, без троек! – удивлённо воскликнула мать, сидевшая рядом с Серёжей за столом, внимательно изучив его дневник. В этот момент в кухню вошёл отец, и, обращаясь к жене, сказал:

– Ну, что, Катюш, наверное, так и придётся ему этим летом мотоцикл купить.

В этот момент Сергей остановил ложку супа у рта и, затаив дыхание, внимательно посмотрел на мать.

– Ой, не знаю… – засомневалась мать, – Не люблю я эти мотоциклы. Каждый год кто-нибудь разбивается на них.