Чтение онлайн

— Ну почему?!? — всхлипнула Ланетта.

Плакали теперь обе половинки, жившие в ней.

Он притянул ее к себе.

— Твои чувства были такими уютными, такими родными. Лишиться их… Ну, не знаю, как сравнить. Все равно, что матери убить ребенка. Сама мысль вдруг показалась кощунственной. Я не смог. А наутро, снова став крысой, почувствовал себя изменником. Я терзал себя за то, что предал Арону, свою любовь к ней и постарался дистанцироваться от тебя, по возможности, не расстраивая. И Данэл со своим странным решением отпустить нас, лишь еще сильнее укрепил меня в правильности своего поведения. Ты вдруг стала представлять реальную угрозу для меня самого. Меня к тебе неумолимо тянуло, и я не знал из-за чего: из-за того, что ты Источник Истиной Силы, или потому, что полюбил тебя. Я запутался.

Слезы лились потоком. И с ними в ее душу снова возвращалась эта глупая любовь. Вопреки всем смыслам на свете.

— И что теперь? — всхлипнула она.

— Когда я увидел перекошенное от ужаса лицо Линнока, то вдруг понял — если с тобой что случится, я никогда не прощу себя. Все разумные доводы смело, словно хорошим ливнем придорожную пыль. Я вызвал Кроча — того ворона, что мы встретили недалеко от поляны с избушкой, и велел искать тебя. Мне повезло, что орбы решили снять с тебя амулеты. Для Кроча это сродни яркому маяку в ночи. Он привел нас к лесной поляне, и мы увидели там кучу трупов… Ты не представляешь, что мы с Линем испытали. Линь даже обет целомудрия решил дать, — невесело усмехнулся Коросс, — если с тобой произойдет что-то непоправимое. Он всю дорогу корил себя, что решим уединиться с валгавкой, а я изъедал себя тем, что обидел тебя.

— Вы нашли Ужика?

— Нашли. Но он, увы, был уже мертв.

— Он встретил меня на дороге, когда я возвращалась домой, — глотая слезы, сообщила Лани. — Он знал, что умирает, поэтому торопился показать мне, где Ртуть. И потом еще раз помог, напав на митрильца.

— Ужик был настоящим героем. Мы шли по его следу. Удивительно, что с такими ранами он смог так долго продержаться. Говорят, что у кошек девять жизней, а у людей Обезьяньего Архипелага два раза больше. Теперь я сам убедился в этом. Жаль, что он израсходовал все.

— А Папаша Мот?

— Он попытался защитить Ртуть и погиб.

Они сидели и смотрели на костер. Время от времени тот сердито фырчал и выплевывал из себя каскады маленьких рыжих звездочек.

— Знаешь, Лани, — наконец, произнес Коросс, — всю дорогу, пока мы искали вас, я все думал о нас с тобой. Я понял, нельзя жить прошлым.

— Коросс, прошу, не надо, — всхлипнули оба существа в душе Ланетты.

— Лани, прошу, дай мне шанс. Я… я не представляю этот мир без тебя. Когда я понял, что могу тебя потерять, все вдруг перестало иметь для меня смысл. Весь мир как-то сразу обесцветился. Лани…

Несмотря на темноту, она почувствовала его взгляд: грустный, умоляющий, требующий пощады. Лани не смогла устоять. Его боль резала сердце сильнее собственной. И она потянулось к нему.

Нежность. Тягучая, сладко-грустная, полная недосказанности охватила обоих. И звезды таинственно улыбались влюбленным. Ибо им, в отличие от людей, было известно будущее.

Шут приехал за полдень, ведя за собой на поводу запасных лошадей. Выглядел он усталым, но увидев Ланетту, расцвел в улыбке:

— Неплохо выглядишь. Как Ртуть?

— Не больно хорошо, — покачал головой Коросс. — Я погрузил ее в сон, максимально замедлив все ее жизненные процессы. Для нее сейчас это единственный способ продержатся до Кросса. Там, я смогу найти лекарства, которые поднимут ее на ноги.

Шут присел рядом со спящей девушкой.

— Что она такого могла натворить, что за ней отправились слуги Торрэла? — удивился вслух он. — Еще можно было бы понять, если бы они искали тебя, Лани, или меня. Но зачем им понадобилась бедная циркачка?

Они столько пережили с Ртутью. Совместные страдания сближают крепче родственных чувств. Да и то, что Коросс рассказал о тенях, вызывало к ним жалость. И Ланетта уклонилась от ответа:

— Вас искали. Но увидели только Ртуть.

— Вот как? — задумчиво почесал подбородок Шут. — Очень неприятное известие. Значит, в Валгаве на нас тоже объявлена охота.

— Это уже неважно, — заметил Коросс.

— Какие у тебя планы?

Она вдруг поняла, что со всеми этими ночными разговорами и последующим примирением вдруг совсем выпустила из виду самого Коросса.

— Великие, — улыбнулся он самым безмятежным способом. — Я намериваюсь основательно встряхнуть старушку Эолу. И очень рассчитываю, что вы мне поможете.

— Смотря в чем, — хмыкнул Шут.

Кроссец мечтательно посмотрел на небо:

— Я хочу, чтобы в небе, как и в старые времена, парили Драконы. И чтобы каждый живущей на этой многострадальной земле — маг он или простой смертный, мог рассчитывать на справедливость.

Когда лошади передохнули, молодые люди быстро собрали свои немногочисленные пожитки и вскоре доехали до скалистого выступа. Он представлял собой великолепную обзорную площадку. Долина Голубого Дола лежала перед ними как на ладони: небольшое селение, окруженное полями и лесами. А еще черные точки, двигающиеся к нему.

— Кросский отряд. Что могло заставить Дома пойти на нарушение договора с Митрилем? — встревожился Коросс.

— Может этот эскорт за тобой? — поинтересовался Шут.

— Очень даже может быть, — отозвался Коросс, о чем-то напряженно размышляя. — И у них обязательно есть снадобья, которые помогут Ртути… Давайте договоримся так. Я спускаюсь вместе с Ртутью вниз, а вы ждете меня здесь. Если пойдет что не так, уходите.

— А что может случиться? — не на шутку встревожилась Ланетта.

Коросс улыбнулся девушке:

— Вряд ли что-то такое, что невозможно взять под контроль. Я не самый последний маг на Эоле. Уж поверь мне. Просто люблю подстраховаться… Линь, ты головой отвечаешь мне за Лани. И никакой магии с использованием ее Силы. У нее она сейчас на самом донышке плещется. Договорились?

— Езжай спокойно, и будь осторожен, — отозвался Шут необычайно для него серьезным голосом.

— Лани, — Коросс заставил посмотреть девушку ему в глаза, — помни, ты обещала дать мне еще один шанс.

— Я помню, — вздохнула Ланетта, не в силах противиться этим серым глазам.

Черный ворон поднимался все выше. Скоро землю застлала туманная дымка. Она становилась все плотнее и гуще, и вот туманы уже клокотали вокруг птицы разъяренным морем. Только это было не море, а Океан. Могучий, безбрежный, простирающийся с Начала Веков до Великого Конца. От соленых брызг крылья тяжелели, все труднее давался каждый взмах. Наконец, вдали показался черная гора. Это придало птице сил, и она полетела быстрее.