Чтение онлайн

Радушная улыбка не исчезла, но она не могла обмануть Фрэнка. Он прекрасно знал, что Лиззи палец в рот не клади.

— Я могу войти?

У нее вытянулось лицо.

— Ну что же ты, Фрэнк, не позвонил, не предупредил, что приедешь? Время такое неудобное. Ты же знаешь, у меня ни минуты свободной… если бы ты хоть позвонил, я бы выкроила время. Может, завтра придешь?

— Я тебя не задержу, обещаю. — Он не просил, и Лиззи сразу уловила это.

— Ну, конечно, проходи, — произнесла она, — я чайник поставлю.

Он прошел за ней по длинному темному коридору. По всему дому ароматно пахло выпечкой, и у Фрэнка даже заурчало в животе.

Лиззи привела его в ярко освещенную, образцово чистую кухню и подошла к плите. На столе лежало раскатанное тесто, рядом стояла тарелка с почищенными и нарезанными яблоками.

— Печешь?

— Немножко, несколько пирогов для церкви, на ежемесячную благотворительную распродажу. Отец Винсент говорит, мои пироги идут нарасхват, и он не преувеличивает.

— Я даже не сомневаюсь! — Фрэнк прислонился к холодильнику, наблюдая, как она хлопочет у плиты.

— Садись, садись туда, Фрэнк. — Она указала на стол, покрытый ярко-голубой клеенкой. — Чаю хочешь?

— Да, не откажусь.

Он сел, а Лиззи принялась собирать на стол. Она вынула тарелку с печеньем, молоко, налила в чайник воды. Все шло очень чинно, как на небольшом приеме, пока Фрэнк не произнес:

— Тут мне сказали, что Кэти взяли не из дома для матерей-одиночек. Говорят, ее похитили…

В кухне повисла мертвая тишина.

— Что за выдумки? — спросила Лиззи.

— Ты меня слышала.

— Твою Кэти?

— Да.

— Курам на смех! — Она разлила чай по чашкам. — Ну, еще что?

— Так она сирота? А Робби?

— Конечно сирота, и Робби тоже.

— Вот и я так сказал. — Фрэнк взял печенье. — Так и думал, что мы с этим в два счета разберемся. Знаешь что, у тебя ведь есть все бумажки, ты дай их мне, а я предъявлю их этой дебильной семейке, которая заявляет, что моя дочка на самом деле не моя. Лады, а, Лиззи?

— А что за семья-то?

— Какая-то семейка в Ирландии, представляешь, — Джонс их фамилия. Так вот они говорят, что моя Кэти — их дочка.

— Ого…

— Так вот, насчет бумажек…

— Фрэнк, это ж когда было, прямо и не знаю, найду ли.

— Погоди, Лиззи. Парень, который мне все это рассказал, не сообщил полицейским, что занимается расследованием. О тебе ни одна живая душа не знает, никто не знает, что мы с тобой связаны. Если что-то и было… ну, не так, что ли, это ведь легко подправить, а? Но только я хочу знать всю правду, как есть, я ведь имею право? Мне эти прятки совсем не нужны.

Лиззи бросила на него быстрый взгляд, от которого внутри у Фрэнка все похолодело. Значит, Квигли говорил ему чистую правду, а он-то надеялся, что Лиззи рассмеется и легко докажет, что тот соврал. Но она не рассмеялась. В первый раз за долгие годы их знакомства она выглядела встревоженной.

— Кто тебе наговорил всех этих ужасов, Фрэнк?

— Какая разница? Давай к делу. Так что, дети — сироты или нет?

Часы отсчитывали секунду за секундой. Фрэнк обмакнул печенину в чай, съел.

Лиззи поставила чашку и коснулась его руки.

— Фрэнк, несчастным детям нужен был дом. Там, где они жили раньше, они просто погибали.

На лице у Фрэнка не дрогнул ни один мускул.

— А вы с Сэди… Разве ты не помнишь, как вы были счастливы? Разве забыл, как твоя Сэди хотела ребятишек? Ведь она плакала, Фрэнк, вот на этой кухне сидела и плакала! — Ее рука метнулась к лицу, потом снова легла на руку Фрэнка. — Я помогла вам, Фрэнк, тебе и Сэди. Я сделала вашу семейную жизнь полноценной.

— Помнится мне, не совсем бескорыстно, — спокойно ответил Фрэнк, характерным жестом потерев пальцы свободной руки друг о друга.

Лиззи отшатнулась.

— Ну да, у нас были расходы… пожертвования и…

— Пожертвования?На сиротский приют, что ли? — ехидно спросил Фрэнк.

— Нет, в благотворительный фонд, который приютом заведовал. Было трудное время, Фрэнк.

— Из какого они приюта?

— При каком-то религиозном ордене.

— Да? И при каком же?

— Не помню.

— Не помнишь, где ты взяла двухлетнюю девочку и четырехлетнего мальчика?

— Сейчас-то какая разница? Зато у тебя есть дети.

Фрэнк помрачнел.

— Из какого приюта взяли Кэти?

— Это… где-то в окрестностях Дублина.

— В окрестностях Дублина?

— Я… — У Лиззи дрожали руки. — Это было так давно. Я…

Фрэнк вынул фотографию, которую забрал у Джона, и положил ее на стол перед Лиззи. Та невольно застонала.

— Посмотри на мою доченьку, Лиззи. — Фрэнк наклонился к ней. — Посмотри, что она сделала с собой. И с какой стати она так сделала? Что за мужик, в которого она стреляла? Уолтер Хоган его зовут.

— Я его не знаю.

Фрэнк холодно поглядел на нее:

— Не знаешь его, но знаешь, что его застрелили? Маху ты дала, Лиззи.

— Как это? — Она побледнела. — Фрэнк, ты меня совсем запутал. Я не понимаю, о чем ты… Фрэнк, клянусь, я не знаю, что тебе наговорили, только это все неправда. Неправда!

— Тогда скажи, где ты взяла детей. Это дело уладить — раз плюнуть.

Вдруг дыхание Лиззи стало судорожным.

Фрэнк не пошевелился. Он давно знал, что она мастерица выкидывать такие штучки.

— Ладно, хватит дурака валять!

— Не надо, Фрэнк, я больная женщина.

— Больная — может быть, а вот приличная — вряд ли.

Она расплакалась:

— Ничего ты не понимаешь! Они бы наверняка умерли!

— Это при живых-то родителях?

— Мне не родители их дали.