Чтение онлайн

— В Рим?

— Да. Брат был человек высоких духовных устремлений, особенно в последние годы. Очень хотел увидеть Ватикан и встретиться с папой римским.

— Неплохие планы.

— Да, так бы и получилось. Для него это было очень важно. А эта… эта женщина лишила его всего. Не понимаю, как вы можете на нее работать.

— Не на нее, а на ее брата.

— Ха! У меня тоже был брат, и что она с ним сделала? Уолтер был святой, настоящий джентльмен — спросите кого угодно. Мухи не обидел, всю жизнь помогал людям. И его застрелили в его же собственном доме. Это несправедливо!

— Да, несправедливо.

— У него было призвание. — Поджав губы, она перевернула страницу и указала на черно-белый снимок, на котором семейство Хоганов стояло возле дома. — Родители оплатили его учебу на медицинском факультете. Отец был букмекером. Уолтер стал первым медиком в нашей семье.

Она произнесла это гордо, но Сара заметила, как блеснули ее глаза. Плата за обучение была, вероятно, нелегким бременем даже для букмекера. И наверняка ради сыновнего успеха пришлось пожертвовать мечтами дочери.

— Ваш брат всегда был врачом общей практики? — спросила она.

— Да, много лет он имел обширную практику в Хоуте. После университета сразу пошел работать к старому доктору Пирсу, а когда тот в семьдесят восьмом году вышел на пенсию, вся его практика перешла Уолтеру.

«Боже! — подумала Сара. — Ну и жертву выбрала себе Кэти Джонс — чист как стеклышко».

— А ваш брат работал когда-нибудь в благотворительных обществах, фондах? — спросила она.

— Зачем вам это?

— Пробую понять, почему Кэти Джонс стреляла в вашего брата. Ничто не говорит о том, что она его знала.

— Сумасшедшая она, вот почему.

— А мне кажется, — сказала Сара, придвигаясь ближе, — она просто обозналась.

Похоже, именно это Ивонна и хотела услышать. С сияющим видом она ответила:

— Вчера я так и сказала Эллен Спенсер — она держит тут у нас магазин. Вы бы послушали, чего только не болтают! Представляете, говорят, что Уолтер сам стрелял в эту девицу! Где у людей мозги, спрашивается?

— Действительно, где? — Сара подумала, что уж сама-то Ивонна ни за что не упустит случая посплетничать от души. — Вот я и пытаюсь проследить жизнь вашего брата и понять, что побудило Кэти Джонс разыскать его и с ним расправиться.

— Было что-то такое. — Ивонна пожала костлявыми плечами, закрыла альбом и побарабанила по нему указательным пальцем. — Давно, много лет назад. Он вроде бы говорил, будто работал где-то в таком месте…

У Сары по шее сбежала струйка пота.

— Не помните, что за место?

— Какая-то частная компания, благотворительная. — Сара ждала. Секунда тянулась за секундой. — По-моему, они делали бесплатные прививки, всякое такое. Для бедных.

Сара заметила, что слово «бедные» Ивонна произносила с той же брезгливостью, с какой Джон отзывался о безалкогольном пиве.

— Очень благородно. А как называлась организация?

— Ой, это так давно было…

Сара терпеливо улыбалась. Пора бы сделать еще глоток чая, но она не смогла себя заставить, даже из вежливости.

— Вполне возможно, это обстоятельство не имеет отношения к делу, но на данном этапе расследования мне необходимо проверять каждый факт.

— Не понимаю, какая связь между благотворительной работой Уолтера и этой девицей.

— Я тоже не понимаю, но лучше все-таки проверить.

— Фонд «Колыбель»! Вот как он назывался, вспомнила! Уж и не знаю, есть ли он сейчас. Брат работал там на общественных началах — делал прививки новорожденным, оказывал медицинскую помощь незамужним матерям и так далее.

Сара сделала запись в своем блокноте.

— Бедный Уолтер. Святой человек! — продолжала тем временем Ивонна. Сара изобразила еще одну терпеливую улыбку, хотя уже всем этим она была сыта по горло. — Сейчас попробую найти одну записную книжку. Минуточку… — Ивонна поднялась и вышла из комнаты.

Сара расстегнула еще одну пуговицу на рубашке и принялась обмахивать шею. Она просто умирала от жары. Как здесь можно жить? А ведь домик, наверное, стоит целое состояние. Она выплеснула остатки чая в цветочный горшок, стоявший тут же, на столе, и, вернув чашку на блюдце, взглянула на часы: без двадцати пять.

«Где сейчас Вик?» — подумала Сара.

От нечего делать она взяла в руки альбом и начала его перелистывать. Перед ней замелькали черно-белые, местами тронутые рыжиной фотографии. Глядя на прически и одежду, Сара улыбнулась. Да уж, шестидесятые и семидесятые — это было что-то. Клеши, синтетические рубашки-поло, широкие лацканы, вельветовые пиджаки, длинные волосы, вислые усы, джемперы с дикими узорами. Сумасшедшая мода! Да все было сумасшедшее.

Она листала дальше.

Ивонна и Уолтер у дома, Ивонна и Уолтер едят мороженое на набережной. Уолтер с другом сидят на мопедах, Ивонна застенчиво улыбается молодому человеку с прилизанными волосами, одетому в стильное пальто-кромби.

«Забавно наблюдать, как люди стареют год от года», — думала Сара, вспоминая свои семейные альбомы. Она перевернула еще страницу — и застыла.

Старая карточка совсем поблекла. Ивонна и Уолтер сидели на низком каменном парапете у магазина. На земле перед ними расположилась другая пара. Темноволосому молодому человеку было чуть за двадцать, усы почти не добавляли ему лет. Женщина на вид была постарше, миниатюрная, рыжеволосая, с хитрыми глазами. Она ела мороженое, которое растаяло и капало ей на руку. Но Сару заинтересовали не люди, а машина на переднем плане.

Синяя машина. Похожа на спортивную. На крыле — цветные полосы.

Стараясь скрыть волнение, она медленно выдохнула.

— Что-то никак не найду маленькую коробку, — произнесла в этот момент Ивонна, возвращаясь в комнату. — Разыскала только свой старый дневник. Наверняка я там что-нибудь записала об этом.

— Мисс Хоган, — Сара повернула к ней альбом, — где это вы?

Ивонна внимательно посмотрела на снимок.

— Скорее всего, в Грейстоунзе. В детстве мы ездили туда отдыхать с родителями. Моя мама была родом оттуда, и после смерти ее отца дом перешел ей. Фотография… дайте-ка вспомнить… восьмидесятого года. Я как раз тогда сделала химию, ужас, а тут еще жара, поэтому кудряшки у меня были как у барана.