Чтение онлайн

— Я еще раз приношу свои извинения, гражданка. Позвольте представиться. Капитан Алексей Королев из Московского уголовного розыска.

— Я поняла, — высокомерно и одновременно снисходительно произнесла пожилая женщина. — Мария Лобковская. Я живу под вами. И если вы сделаете еще парочку своих упражнений, то у вас есть все шансы провалиться сквозь пол и поселиться у меня. — Она язвительно посмотрела на него. — А вы не похожи на милиционера — слишком порядочный и честный. Да и выглядите вы неплохо. Почему вы не женаты?

— Я был женат, гражданка. Но мы с женой расстались.

— В мое время все было по-другому. Люди женились один раз и жили вместе всю жизнь. Как слоны. А сегодня — подписываешь бумажку и все, будто ничего и не было. Ладно, вам, наверное, и вправду пора идти. У вас куча работы. Столько хулиганов разгуливает по улицам Москвы, а вы тут стоите, болтаете со старухой!

На свежем, морозном воздухе за Королевым потянулся шлейф густого белого пара. Холод бодрил, к счастью, на нем было теплое пальто, а на ногах — валенки. На улицах было пустынно. Утреннюю тишину нарушал лишь хруст снега под ногами да редкие голоса из соседних дворов. Он напевал «Марш веселых ребят» и шагал в такт.

Ему надо было забрать с Петровки отчет для Грегорина, но времени было много, и он решил пройти пешком мимо Кремля, чтобы полюбоваться, как первый снег укутал его в белоснежный наряд.

Лекция прошла хорошо. Полковник Грегорин встретил его у входа в здание Высшей школы НКВД. Королев был поражен аскетичным убранством здания. В вестибюле не было ничего, кроме металлического стола, портретов Дзержинского и Сталина на белых стенах и, конечно, бессменного атрибута любого государственного учреждения — красного флага. На входе стояли двое строгого вида караульных, которые окинули пришедшего враждебными взглядами, поэтому Королев обрадовался, когда наконец подошел Грегорин. Он миновал вслед за полковником двое дверей и попал в широкий коридор, стены которого украшали написанные на черных транспарантах революционные лозунги «Догоним и перегоним Запад!», «Защищайся от внутреннего врага!», «Дорогу женщинам!», хотя Королев и отметил про себя, что среди курсантов девушек было совсем немного. Студенты постоянно входили и выходили из комнат, не спеша, с серьезным видом, и Королев подумал, что, похоже, только этим они весь день и занимаются.

Аудитория для лекций оказалась не очень удобной. Потолки были высокими, и Королеву все время приходилось отклоняться назад, чтобы увидеть слушателей на верхнем ряду, который полукругом примыкал почти к самому потолку. Курсанты были в форме, с неприветливыми, мрачными лицами. Грегорин указал на деревянную кафедру, и Королев, открыв свои записи и получив одобрительный кивок от полковника, начал лекцию.

Сначала он говорил медленно. Его смущал один из плакатов, висевших на стене аудитории, с призывом «Бди! Враг не дремлет!». Королеву казалось, что эти слова обращены лично к нему, но постепенно он освоился, привык к обстановке и продолжал читать уверенным, ровным голосом. В аудитории было тихо, слышалось только царапанье чернильных ручек по бумаге. Королев иногда останавливался, чтобы дать возможность студентам передохнуть, прежде чем давать новый материал. Во время таких пауз Королев окидывал взглядом аудиторию и наблюдал за своими слушателями. Глядя на сосредоточенные лица молодых людей, он вспомнил стаю волков, которые сопровождали их при отступлении в девятнадцатом году. Тогда его охватило очень неприятное чувство. Некоторые события хочется забыть навсегда, как и горы трупов, которые оставались во время того ужасного отступления.

Капитан закончил, и Грегорин поблагодарил его. Слушатели зааплодировали в знак благодарности, и Королев почувствовал, что они делают это искренне. Похоже, ему всего лишь показалось, что их глаза напоминали глаза крадущихся хищников.

— Они молодцы, не правда ли? Товарищ Ежов собирается сократить срок обучения в два раза. Он считает, что они должны учиться в процессе работы. Каждый день мы раскрываем новый заговор, и товарищ Ежов хочет, чтобы мы боролись с врагами жесткими методами.

Грегорин вывел его в какой-то узкий коридор, где не было ни души.

— Капитан, думаю, у меня есть кое-что интересное для вас.

Королев последовал за ним. Каждый удар сапог полковника о плитку пола звучал как выстрел пистолета. Сюда не попадал естественный свет. Они проходили мимо дверей без всяких опознавательных знаков. Королев почувствовал облегчение, когда Грегорин наконец остановился и открыл одну из них.

Они вошли. Комната оказалась большой, с выкрашенными в бюрократический кремовый цвет стенами. В центре стоял огромный стол, возле него — стул. На полу лежал ковер с какими-то влажными пятнами. Сбоку от стола стоял маленький столик с печатной машинкой, за которой, скорее всего, во время допросов сидела стенографистка. Королев был стопроцентно уверен, что эта комната предназначалась для допросов. Окна здесь отсутствовали, а искусственный свет был направлен на крепкий металлический стул, на который ему указал полковник. Сам Грегорин сел за большой стол и положил отчет Королева в картонную папку. Это была единственная папка на столе, без всяких надписей. Полковник подпер подбородок рукой, поднял глаза на Королева и, небрежно ткнув пальцем в папку, сказал:

— Я прочел ваш отчет во время лекции. Исчерпывающий.

Полковник сделал паузу, и Королев заерзал на стуле, теряясь в догадках, кто сидел на нем последний раз и что ожидает его самого. Грегорин вздохнул, открыл папку, перевернул несколько страниц и остановился на фотографии мертвой девушки, которые полночи проявлял Гегинов.

— Мы знаем, кем была ваша жертва. Мария Ивановна Кузнецова. Родилась первого июля тысяча девятьсот тринадцатого года здесь, в Москве. Советская гражданка — во всяком случае, такой она была в наших глазах. В возрасте шести лет эмигрировала в Америку. На заводах ее отца производили оружие для белых, поэтому, когда мы начали побеждать, он не стал ждать, чем закончится Гражданская война. Конечно, мы присматривали за ее отцом. В Америке дела у него идут хорошо, но, как и предполагалось, он продолжает поддерживать связь с контрреволюционными и эмигрантскими элементами. О его дочери известно немного, лишь то, что на прошлой неделе она въехала в страну в составе туристической группы под именем Мэри Смитсон. Она пропала сразу после прибытия сюда. Нам удалось вычислить, кто она на самом деле. «Смитсон» — это прямой перевод фамилии «Кузнецова». Вот анкета, которую она заполнила, когда подавала документы на визу.

Королев взял документ, который ему протянул Грегорин.

Паспортного размера фотография Мэри Смитсон сразу бросилась ему в глаза. У нее были коротко подстриженные, почти как у подростка, волосы и серьезное выражение лица, но в уголках губ затаилась улыбка, готовая вот-вот прорваться. И хотя фотография была черно-белой, Королеву показалось, что глаза у девушки блестящие и голубые.

— Американцам уже известно, что она мертва? — поинтересовался он, возвращая анкету.

— Мы так не думаем. Во всяком случае, пока они не делали никаких запросов. И мы хотели бы сохранить такое положение вещей как можно дольше. Когда они объявят ее пропавшей, мы найдем выход из ситуации, а пока все надо делать тихо. Очень тихо. Вам разрешается раскрыть ее личность генералу Попову, но больше не говорите об этом никому.

— Я понимаю. А как быть с моим помощником по этому делу, лейтенантом Семеновым?

— Он слишком молод…

— Да, но он комсомолец и очень надежный работник. Я ручаюсь за него.

Грегорин изучающе смотрел на Королева, как будто решал сложную проблему.

— Вы берете на себя полную ответственность за него?

— Да. Он хороший парень.

— Тогда я оставляю это на ваше усмотрение.

Королев кивнул головой, испытывая чувство обиды за своего коллегу. Семенов был следователем, который старательно выполнял свой долг. Жаль, что Грегорин не доверяет ему.

Королев думал о Семенове, а полковник в это время вычищал ножом для разрезания бумаг грязь из-под ногтей. Королев заметил, как дрожат его руки. Костяшки пальцев у него были покрасневшими, в ссадинах. Королев продолжал обдумывать услышанное. Ему все это не нравилось. Расследовать убийство иностранца — это еще куда ни шло, но расследовать убийство американского гражданина означало сидеть на бомбе, которая может взорваться в любой момент. Он не понимал, почему у него не забирают дело. Ситуация казалось бессмысленной. Он потер ладонью подбородок и обнаружил жесткую щетину. «Странно, а ведь я брился сегодня утром», — подумал он. Ну что ж, раз на него все-таки повесили расследование, нужно попытаться вытащить из чекистов как можно больше информации.

— Товарищ полковник, — начал Королев хриплым от неуверенности голосом, — если эта девушка из Америки и к тому же богата, может, она прибыла сюда скупать предметы старины, о которых вы говорили прошлой ночью? Я правильно улавливаю связь?

Грегорин отрицательно покачал головой, явно разочарованный наивностью вопроса.

— Я могу сообщить вам лишь одну дополнительную ее особенность. Нам известно немногое, поэтому даже не пытайтесь расспрашивать.

— Я бы хотел знать эту особенность, товарищ полковник.