Пропавшая невеста
Шрифт:
Прошептав просьбу защитить ее, Вероника широко перекрестила сразу всю комнату от края до края. И решительно легла спать. Напомнив себе, что в одном она всё-таки хозяйка: не понравится ей, нет проблем уехать домой. Деньги, конечно, заплачены вперед, но ведь можно договориться вернуть их, если что-то пойдет уж совершенно невыносимо. Скрип? Шаги? Треск старых досок? Это далеко не смертельно! Стоит вспомнить, какие концерты иногда закатывали соседи, любители громкой музыки, почти заглушающей крики семейных ссор и грохот бьющейся посуды. А тут что? Спать почти не мешает. Нужно только привыкнуть, отвлечься…
Кви-илли… Кви-илли… Я не сплю… А ты – спи…
Эта знакомая мелодия показалась Веронике защитным заклинанием. Оберегом от других страхов. Под нее девушка и уснула.
*****
Старые ступеньки отзывались под ногами тревожным скрипом. Словно старались удержать Веронику от следующего шага. Даже слегка корчились: «Не ходи, не наступай, провалишься! Шла бы лучше обратно!»
Но их слабые уговоры не могли остановить первооткрывательницу. Подниматься по лестнице на чердак было немного жутко. Полумрак не рассеялся слабой лампочкой снизу, а если есть выключатель наверху, возле чердачной двери, так до него ещё поди доберись в темноте! Поэтому Вероника шла со свечкой. Огонек трещал и качался, постоянно попадая в какие-то сквозняки, тянущие из щелей снизу. Их дыхание холодком ловило Веронику за ноги.
«Не ходи… видишь, холодно тут, и темно, и вообще ничего интересного… Возвращайся в нижний дом, где для людей место, а не для духов».
Вероника упрямо шла, крепко держась за перила. Она чувствовала все внешние и внутренне холодки, понимала голоса старых ступеней и колебания свечи. Но оставить всё как есть, не заглянуть на чердак уже было страшнее, чем идти туда.
Наконец она остановилась перед дверью. Замка и засова нет. Доски старые-старые, толстые, плотно пригнаны, пропитаны какой-то темной морилкой от жучков, не покрашены даже, могли так сто лет простоять и не рассыпаться. А ручка новая. Такие ставят обычно в детских, кругленькая такая. Чтобы открыть, нужно повернуть.
С легкой дрожью Вероника коснулась ручки, сжала ее…
И тут словно что-то ударило в голову изнутри. Даже волосам стало больно, а по ушам хлестнул крик:
– Не открывай! Не открывай!! Не открывай!!! – истошно взвыл кто-то внутри нее.
Вероника от ужаса рефлекторно только крепче сжала круглую ручку и повернула.
Дверь на удивление тихо и легко отошла. Провалилась, и щель тьмы между ней и косяком стала расти…
Свечка метнулась от чердачного сквозняка и погасла.
Темнота резко толкнула Веронику в лицо и разбудила.
«Дачница» проснулась с колотящимся сердцем. Пара глубоких вдохов и рассветные сумерки вокруг быстро привели ее в чувство. За окном уже светло, но солнца нет, ещё очень рано. Сможет ли она снова заснуть после такого?
В ушах ещё звучало надрывное «Не открывай!».
Странно, что голос совершенно чужой. Даже во сне Вероника удивилась, что сама разрывается между страхом и любопытством, а голос внутри заходится от злости, требуя отойти от двери. В нем звучит… ненависть? И, возможно, глубоко скрытый страх, что Вероника всё же откроет заветную дверь.
Тот, кто ее пугал, этого не хочет? Отлично! Она сейчас же поднимется на чердак. Только сперва позавтракает.
Решив немедленно встать, Вероника пару минут походила по дому, заглянула в окно, на часы… зевнула. И спокойно завалилась досыпать, минимум, до восьми.
– Слышала я, что в деревне встают рано, с первыми петухами… – бормотала она, натягивая выше носа простынку. – Но чего-то я не помню, кричали уже петухи, не кричали… Не могу я после такого ужаса стразу встать, нужно постараться увидеть другой сон, получше. Тогда и день пройдет веселее…
*****
Страшный сон не повторился, Вероника проспала ещё пару часов без видений. По городским меркам встала всё равно рано, но чувствовала в себе силы и уже привычный азарт первооткрывательницы. Слабые шевеления воспоминаний о жутком сне, нервный холодок она прогоняла мечтами о том, как расскажет о новом приключении Людке. Так что втайне ей даже хотелось, чтобы на чердаке нашлось нечто особенное. Пусть в куче старого хлама обнаружится что-то интересное, старинное, ценное… только не страшное!
Взбодрившись, освежившись, позавтракав двумя помидорами и горячими бутербродами, Вероника снарядилась в поход на чердак.
Во-первых, убедилась, что телефон, способный служить фонариком, заряжен так, чтобы не погас в самый страшный момент. Во-вторых, вместо шлепанцев зашнуровала спортивные тапочки, более подходящие для лазанья по чердакам. И ещё прихватила пустой пластиковый пакет – вдруг находка окажется такой интересной, что придется утащить ее вниз. А завернуть пыльный артефакт во что-нибудь надо?
С полной уверенностью в успехе Вероника подошла к лестнице и вызывающе глянула вверх. Вот, сейчас, я тебя одолею, и нечего мне скрипеть и занудствовать! Не послушаю! Потому что бояться нечего. Сейчас это МОЙ дом! И начала быстро подниматься, точно так же крепко держась за перила, как и во сне.
И вот тут случилось необъяснимое.
На лестнице днем света снизу хватало до самой двери на чердак. Вся решимость Вероники осталась при ней, но тело слушалось с такой неохотой, словно она переступала ногами на большой высоте. Ноги двигались очень скованно, с огромным трудом шагая на следующую ступеньку. Она шла сквозь невидимую преграду из плотного холода. Будто воздух вокруг резко застывал от ее прикосновения, как желе в холодильнике. Только настоящее желе стынет часами, а на лестнице атмосфера густела мгновенно. Стоило коснуться воздуха, согнуть ногу и проталкивать ее вперед.
На физике им показывали похожий опыт. Очень насыщенный раствор оставался в колбе прозрачным, пока ее не встряхнешь. Тогда мгновенно жидкость ощетинивалась кристаллами… уже не важно чего. Главное, кристаллы – длинные колючки, шипы, а тут – невидимое желе. Холодное настолько, что кожа на ногах морщилась.
Что-то невидимое пружинило, не пускало, ноги подгибались, неуверенно держа Веронику, словно могли в любой момент соскользнуть со ступенек, уступив мягкому напору. Она держалась в основном руками. Перила, в отличие от ступеней, как будто не возражали против ее подъема на чердак. Лестница постанывала, не так громко, как во сне, хуже, что она пружинила, то проваливаясь под ногами, то взбрыкивая, как живая.
Вероника остановилась передохнуть.
– Ух, кажется, по скользкой змее идти и то удобнее! – шумно выдохнула она, и топнула ногой: – А ну, прекрати!
Удивительно, при топанье нога становилась легко и твердо. Для верности Вероника ещё пару раз решительно придавила своенравную лестницу, прежде чем рискнула продолжить подъем.
Эффект «желе на краю крыши» прекратился, как отрезало. Глянув на ручку, Вероника отметила, что та на удивление точно такая круглая, как во сне, и старая дверь, судя по порогу, действительно открывается внутрь. Стоило коснуться ручки, искры полетели из глаз, так что она пару секунд не видела, куда идти, словно ладонь задела оголенный провод. На самом деле, разглядывая ручку, Вероника отвлеклась, на секунду отпустила перила и всё-таки оступилась. Не упала на лестнице, а здорово приложилась локтем о стену, вдоль которой шла. Нерв стрельнул искрами из глаз, руку словно прошило током.