Чтение онлайн

Аш поставила черные точки по углам каждого квадрата.

– Это четыре лестницы. Они идут вниз, в подземные помещения. Там живут рабы, там кухни, склады. На первом этаже есть конюшни и извозчичий двор, все остальное - ниже. Виоланта рассказала, что в скале выдолблено десять этажей. Я думаю, что я на пятом от верха. На каждой лестнице есть четыре набора залов и выходящих в них комнат, на каждом уровне. И лестницы не связаны друг с другом.
– Она закончила, поставив крестик в каждом углу. Это северо-запад, а это я. Леофрик здесь, в северо-восточном наборе комнат.

Записка, приложенная к рисунку на отдельном листке, вложенном в часть седьмую экземпляра Британской библиотеки книги "Аш: Пропавшая история Бургундии".

Анна, вот мой приблизительный набросок с самолета: это руины современного Карфагена и предполагаемая география визиготского Карфагена XV века.

Я включил вероятную визиготскую гавань (которая, как и римская и карфагенская гавани, в настоящее время покрыта илом).

Участок Цитадели, как я предположил на основании свидетельства "Фраксинус", размещался здесь.

Пирс.

Она отбросила уголь и села, опираясь о стену.

– Дерьмо, я бы не хотела брать это здание силой! Взглянув в сторону и увидев замкнутое выражение лица Годфри Максимиллиана, она спокойно улыбнулась:

– Да не спятила я. Просто старая профессиональная привычка.

– Не спятила, - согласился он, - просто ты другая. Аш ничего не ответила. В эту минуту ей было нечего сказать. Сразу заболела грудь, ее стеснял лиф.

– Все дело в этом?
– Годфри снова прикоснулся к стальному ошейнику.

– В этом? Нет, - Аш подняла голову.
– Это мой пропуск отсюда.

– Не понял.

– Подарок от господина амира, - Аш обхватила пальцами кольцо, ощущая, как закругленные стальные края врезаются в кожу. Она не знала, как она выглядит в глазах Годфри, на нее напала ее обычная беспечная возбужденность, чувство балансирования на краю.
– Если бы не это, я была бы пленницей, гостьей, чем угодно - заметной персоной. С этим же... Альдерик привел тебя сюда вниз...

– Альдерик?

– Солдат.
– Аш заговорила быстрее.
– Он вел тебя вниз. Ты должен был сам заметить, Годфри. В этом доме полным-полно светловолосых рабов. Если я выберусь из этой комнаты, я стану одной из них. Меня никто не увидит. Никто меня не найдет. Я просто одна из безликих женщин в ошейнике.

– Ну если это не главное беспокойство, то что тогда?
– добивался Годфри. Он быстро качал головой.
– Deus vous garde. ["Бог защитит тебя".] Нет. Ничего не говори, если не хочешь.

– Да нет же, хочу.

– В этом доме слишком много солдат.

– Знаю. Чтобы убежать, мне надо выйти из комнаты. Всего на пару минут, нужен шанс.
– Она криво улыбнулась.
– Я знаю, как мал шанс, Годфри. Я просто не могу не попытаться, вот и все. Я должна вернуться. Я должна выбраться.
– Она сдерживала напряжение в голосе; пальцы ее ощупывали тюфяк, неровности пола.
– Это очень старое здание...

Немигающий свет греческого огня освещал каждый уголок крошечной камеры: плитки, уложенные розово-черным геометрическим узором, закругленные края ниши окна, нечеткий истертый барельеф на стенах: гранаты, и пальмы, и люди с головами животных. Кто-то нацарапал имя "АРГЕНТИУС" близко к полу чем-то острым; но, подумала она, никак не резной деревянной ложкой, которую она получала вместе с деревянной чашей и редко приносимой едой.

Она рассеянно пожаловалась:

– Даже ножа не дают во время еды.

– Меня это не удивляет, - сухо заметил Годфри Максимиллиан.
– Они знают тебя. Аш расхохоталась.

– Такая другая, и такая прежняя, - Годфри потрогал отрезанные кончики ее серебряных волос. Потом поднес руку к кресту на груди.
– Если бы этот капитан тебя не знал, я бы дал тебе свою одежду и капюшон, и ты бы попробовала выйти отсюда. Известно, что такое удавалось.

– Но не ценой оставления человека вместо себя, - едко сказала она и удивилась, когда он в свою очередь захохотал.
– Что? Что, Годфри?

– Да ничего, - он откровенно веселился.
– Неудивительно, что я при тебе с твоих одиннадцати лет.

– Меня убьют, - Аш наблюдала, как у него меняется лицо.
– В сущности, у меня есть сорок восемь часов. Я не знаю, что у них там делается, пока они выбирают своего нового короля-калифа...

– Сплошной хаос. В городе настоящий карнавал, - Годфри пожал плечами, - порядок сохраняется только усилиями городской стражи. Насколько я узнал, пока старался купить информацию, амиры разбежались по своим домам, вверх по холму, со своими домочадцами и всеми своими войсками.

Аш ударила кулаком одной руки по ладони другой:

– Надо это делать сейчас! Нет ли у тебя возможности вывести меня отсюда законно? Просто на улицу, только на минуту?

– Ты будешь под стражей.

– Я теперь не могу сдаться.

От какой-то промелькнувшей мысли заострились его черты лица, кожа еще больше обтянула череп; но она не могла понять хода его мысли. Он смотрел вниз на свои лопатообразные пальцы. Когда он после минутного молчания заговорил, в голосе его звучал сарказм:

– Ты никогда не сдаешься, Аш. Ты сидишь тут и рассчитываешь, что у тебя есть еще два дня - но, может, у тебя и двух часов нет; этот визиготский бандит может постучать в твою дверь в любую минуту, даже сегодня.
– Он мельком взглянул на туннель в стене, служивший окном. Из-за яркости горящего в камере греческого огня никак было не присмотреться к ночной тьме за окном, на месте окна был только черный квадрат. Напряженным голосом он продолжал: - Аш, ты не знаешь, что ты можешь умереть? Тебя ничто не научило? Ничто не заставляет тебя страдать?

"Старается достать меня", - подумала Аш, внешне никак не проявляя гнева.

– Я себя не обманываю. Да, вероятно, я умру, - дрожа от холода, она обернула руки складками шерстяной юбки. Где-то в коридоре за дверью послышались шаги и смолкли, шум заглушала стальная дверь.

Годфри сказал:

– Я всего лишь необразованный бродячий проповедник. Ты это знаешь. Я буду молиться нашей Богоматери и всем святым, я сдвину небо и землю, чтобы освободить тебя, ты знаешь. Но я во всем тебя подведу, если не попробую тебе объяснить... если ты не осознаешь, что можешь погибнуть до того, как успеешь привести в порядок свою душу. Когда ты последний раз была на исповеди? До битвы при Оксоне?