Чтение онлайн

— Я хотела бы узнать, может ли посольство помочь мне перенести на другой день невозвратный авиабилет?

Когда во вторник я перебронировала на воскресенье свой рейс в Сан-Диего, клерк из авиакомпании сообщил, что это обойдется втрое дороже, чем я уже заплатила, и никакого кредита мне не положено. Если снова перенести вылет, все эти деньги пропадут. Я объясняю печальные обстоятельства моей поездки сотруднику посольства, но он ничего не может предложить.

— К сожалению, мы не можем договариваться о таких вещах с частными компаниями. Скорее всего, вы потеряете всю сумму. Извините. С вами уже связывались сотрудники посольства, после того как вы прилетели в Париж?

Да. Посольство выделило мне проводника, или вроде того. Его имя Жан-Люк.

— Хмм…

— Что-то не так?

— В отделе содействия гражданам нет сотрудника по имени Жан-Люк.

— Мне кажется, он говорил, что работает в отделе репатриации.

— Я сейчас попытаюсь найти его в списке наших французских стажеров и узнаю, работает ли он сегодня. Если хотите, я попрошу его помочь вам изучить варианты на французских веб-сайтах.

— Спасибо, не стоит.

Я вешаю трубку, чувствуя легкое разочарование. Конечно же, вероятность положительного ответа была невелика, но попытаться все равно стоило. Надев один из сарафанов Анжелы, я кладу в сумку пачку салфеток и выхожу из квартиры.

Когда я оказываюсь на улице, меня охватывает чувство дежавю. Монмартр выглядит почти так же, как и шесть дней назад. Люди идут к метро, заглядывая в витрины бутиков, художники расставляют картины на мольбертах. Такси замедляет ход и останавливается рядом со мной, знакомый бездомный клянчит мелочь. Протягиваю ему несколько монет, завалявшихся в кармане. Он берет их молча, опустив глаза.

Легкий аромат свежих блинчиков доносится от лотка уличного торговца. Двое детей тянут родителей за руки к очереди, наклонившись под углом сорок пять градусов. Люди занимаются своими обычными делами, не подозревая о моих проблемах. Перед магазином мобильных телефонов сегодня пусто, и я направляюсь туда.

Где-то здесь, совсем рядом — моя сестра. Теперь я знаю это точно. Ей всегда нравилось подшучивать надо мной, спрятавшись где-нибудь, чтобы потом выскочить неожиданно и напугать. Но сейчас это совсем не игра.

— Мисс Дарби?

Я резко поворачиваюсь и вижу инспектора Валентина. Он стоит в нескольких шагах от меня, возле лотка, заваленного журналами. Нос у него красный, будто он весь день был на солнце, густые брови всклокочены. По его лицу видно, что хороших новостей ждать не приходится.

— Инспектор.

— Вы ушли с места преступления, а ведь я просил подождать. Мы можем пойти поговорить куда-нибудь в тихое место? Может быть, к вам?.. Я имею в виду квартиру Анжелы.

Представляю, как он увидит следы моих поисков и до сих пор не упакованные вещи Анжелы.

— Знаете, я развесила сушиться нижнее белье, так что… Сейчас не совсем удобно.

Он хмурится, морщит переносицу. Мимо проходит компания орущих старшеклассников, и он делает шаг ко мне.

— Ну что ж, мисс Дарби. Давайте поговорим прямо здесь.

Я вздыхаю и сажусь на скамейку.

Валентин отодвигает в сторону журнал с нарисованной от руки карикатурой и садится.

— Мисс Дарби, полагаю, ваша поездка в Париж оказалась не слишком приятной.

Возникает искушение огрызнуться — типа надо же, а я и не заметила, — но я одерживаюсь, вспомнив сцены в борделе. Вдруг хочется рассказать ему все: что меня пытались похитить, что я нашла несколько посланий от Анжелы и улик. Слова уже готовы сорваться с моих губ, но что-то мешает мне высказаться начистоту.

Валентин вццит мою борьбу и наклоняется ко мне:

— Шейна, я здесь, чтобы помочь вам. Вам и Анжеле…

Анжела. Ее имя, произнесенное с французским акцентом, возвращает меня к реальности. В обмен на откровенность меня, скорее всего, возьмут под наблюдение, или того хуже — посадят под домашний арест.

— Благодарю вас, инспектор. Я знаю.

Он выпрямляется.

— Я пришел рассказать вам последние новости по делу Анжелы. Мы нашли труп в квартире Эммануэль Вуд. Как вы и сказали, он лежал под кухонной раковиной, его положили туда недавно; сейчас с телом работают криминалисты. Мы пытаемся связаться с ее сестрой-близнецом, чтобы узнать, где сейчас находится Эммануэль. Вы что-нибудь знаете об отношениях Анжелы с сестрами Вуд?

Мои губы медленно и беззвучно шевелятся, не в состоянии произнести ни слова. У Ману есть сестра-двойняшка?! Возможно, именно поэтому они с Анжелой сблизились. Я в полном смятении.

Валентин наблюдает за мной, без сомнения, оценивая мою реакцию.

— Вы этого не знали?

— Нет, — бормочу я. — Я же говорила, мы не общались с Анжелой целую вечность. Сестры Вуд тоже под подозрением?

Вопрос остается без ответа.

— Если эта ситуация каким-то образом связана с делом вашей сестры, я вам обязательно сообщу.

— Вы не считаете странным то, что в квартире Ману нашли мертвое тело? Или это сама Ману? Кто принес его туда? Пресловутый серийный убийца? Этот парень вообще существует? О нем ничего нет в новостях.

Как только я заканчиваю говорить, в моей голове всплывает цифра «три» — число мертвых тел, увиденное мной с момента приезда. Некоторые за всю жизнь не видят столько.

— Мисс Дарби, помните, что я говорил о деле вашей сестры, когда мы встретились в первый раз?

— Что вы имеете в виду?

— Совершено несколько убийств, и я подозреваю, что они связаны со смертью Анжелы. Еще до вашего приезда нашли три трупа с такими же следами, как и на теле Анжелы. Первым нашли труп Клемана Гресса. Он лежал в мусорном контейнере за магазином.

— Да, я помню. А что за следы?

— Синяки от связывания. Татуировки. И огнестрельное ранение в голову.

— Зачем вы мне это рассказываете? И почему именно сейчас?

— Официально мы ничего не подтверлодаем. В городе уже много лет не было серийных убийств. Убийца или убийцы расчетливы и хладнокровны. Свои жертвы они держат связанными несколько суток, а потом убивают выстрелом в голову. Все это говорит о том, что преступления не направлены против кого-то персонально. Им все равно, кого убивать. У них или у него есть некий высший замысел. В настоящее время преступники, по-видимому, похищают мужчин и женщин случайным образом; кроме способа убийства, мы пока не обнаружили ничего, что связывало бы жертвы между собой. Огнестрельное ранение Анжелы было единственным посмертным. Все погибшие разного возраста, разных профессий — двое бездомных, — единственное, что их объединяло, — это отсутствие крепких семейных связей и как минимум одна татуировка. Пропажу многих из них никто бы и не заметил, если бы не нашли трупы. Вот почему я говорю вам об этом сейчас. Учитывая все сказанное, я бы посоветовал вам не выходить из дому. Для вашей же безопасности.

Ничего себе. И он сообщает мне об этом, когда мне осталось провести здесь всего две ночи…

— Значит, тело под раковиной — еще одна жертва этого серийного убийцы? У нее такие же отметины?

— Не совсем. На теле, уверен, вы заметили, остались следы от наручников. Но на этом сходство заканчивается. Причиной смерти стал выстрел в грудь, а не в голову.

— Но вы же сами понимаете, что эти различия несущественны. Іде нашли остальные тела? Они тоже были в Сене? Может быть, убийца пытается сбить вас с толку, специально выбирая не похожие друг на друга жертвы. Они должны быть связаны чем-то более значительным. Разве не так? — Я вспоминаю о теле мнимой Анжелы в морге. — Вы смогли определить причину смерти моей сестры?