Чтение онлайн

Он просто растворился в воздухе не оставив и следа.

Не говоря ни слова, мы простояли минуты две глядя на то место, где он стоял, прежде чем я очнулся.

— Ты… ввела дозу? — медленно задал я вопрос.

— Да.

— Нужно убираться отсюда. Твои коллеги могут появится с минуты на минуту.

Она кивнула в сторону балкона.

— Лучше туда.

Второй этаж оказался не таким высоким — к тому же на балконе первого была решетка, по ней мы спустились вниз, оказавшись в грязном и темном междудворье. Здесь стояли ржавые гаражи, в беспорядке росли кусты и деревья. Как раз, то, что надо для двух беглецов.

— В этом мире и в этом городе у меня никого нет, — сказал я. — Если честно… я не знаю, что делать дальше.

Света секунду что-то соображала. Потом полезла в карман, достала свой телефон, вынула симку, сломала ее пополам и выбросила в открытый колодец, в глубине которого шумела вода. Туда же она отправила и новенький Айфон.

— Есть одна идея, — сказала она. — Идем.

Мы вышли на узкую заросшую тропинку, тянущуюся вдоль реки. Места здесь были столь же заповедные, как и те, в которых я когда-то изучал таинственное племя пираха. Чем дальше мы заходили, тем гуще становились заросли. Рядом текла речка — медленная, тягучая и зловонная. Изредка на водной глади слышался всплеск и было непонятно, какие чудовища могут водиться в такой грязи.

Мы прошли около километра. Город существовал как бы вокруг, я слышал его шум в отдалении, но сюда он не совался — здесь правили бал совсем другие законы и, наверное, люди. Как и в мой вчерашний вояж вдоль берега реки, наметанным глазом охотника я улавливал в чаще движение — это были бесплотные, но человеческие тени. До слуха доносились едва слышные реплики — отрывистые, резкие, как крики птиц. Но это были не птицы.

— Сюда, — Света взяла меня за локоть, мы свернули с тропки направо. Высокая крапива норовила цапнуть по рукам и по лицу. С деревьев то и дело срывались птицы. Пахло чем-то сладковатым, приторным. Под ногами хлюпала черная влажная земля. Я то и дело спотыкался о корни, чертыхался и шел дальше.

Мы молча пробирались вперед, когда в отвесном склоне я увидел большую трубу с решеткой. Она выходила прямо из этого глиняного склона и была похожа на сток большого производства.

Я быстро представил в уме карту города. Что это могло быть?

— Тарный завод? — вырвалось у меня.

Света молча кивнула.

Мы подошли к трубе, из которой на землю текла струйка желтоватой жидкости. Она отогнула край ржавой решетки.

— Подсади.

Я помог ей забраться внутрь. Потом она подала мне руку.

Света достала пистолет и направила его в темноту.

— Идем.

Через тридцать метров стало темно, а через пятьдесят мне пришлось включить фонарик «Нокии».

Мы пару раз свернули и в конце концов оказались перед дырой, уходящий куда-то вниз. Туда же вела хлипкая на вид лестница.

— Только не говори, что придется туда спускаться. У меня клаустрофобия, — сообщил я.

— Жить захочешь, не так раскорячишься. — Света ухватилась руками за прутья и начала медленно спускаться. Лестница дрожала. Снизу дул холодный воздух.

Я покачал головой, взял «Нокию» в зубы, вздохнул и пополз вслед за ней. Если эта ржавая лестница не выдержит, нам обоим конец.

Судя по времени, которое мы спускались, эта дыра была куда выше десятиэтажного дома.

В конце концов лестницу тряхнуло, я услышал, как Света спрыгнула вниз и ее ботинки шлепнули по бетону. В этот же миг вспыхнул яркий свет, который ударил ей в лицо.

Негромкий, но отчетливый голос произнес:

— Назови хоть одну причину, по которой я не должен пристрелить тебя прямо сейчас.

— Ты мой должник, — сказала девушка, подняв руку, чтобы защититься от прожектора.

— Мой долг касается только одного человека. Значит, второго я пристрелю. Выбирай, кого из вас.

И я услышал лязг взведенного затвора.

Света чуть тряхнула кистью — я увидел, как заискрились, засверкали золотые часы на запястье.

— Ты хотел это. Я принесла их тебе. А теперь опусти ствол и давай поговорим.

Наступила тишина, которая длилась слишком долго. Я слышал, как где-то в глубине тоннеля капает вода. Как стучит мое сердце. Как там, высоко наверху шумит в трубе ветер. Все это казалось каким-то ненастоящим. Казалось сном.

Наконец, человек переминулся с ноги на ногу.

— Ладно, скажи ему, пусть слазит.

Что-то шлепнулось у ног Светы.

— Там два набора экспресс-анализов. Если у вас ЦИБ, не обессудь, я вас пристрелю и закопаю в тоннеле.

Света подняла пакет, посмотрела на меня и произнесла:

— Спускайся. Здесь не очень любят гостей, но в нашем случае это как раз очень хорошо.

У меня не было особого выбора. В конце концов я сам по собственной воле согласился прийти сюда. И сейчас, цепляясь руками за шаткую ржавую мокрую лестницу, мне почудилось, что там внизу — полноводная Амазонка, а я сижу на длинной ветке дерева и палкой дразню огромных аллигаторов, которые клацают своими зубами и только того и ждут, пока я…

— Спускайся, — снова сказала Света. Голос ее был жестким, даже ледяным. От славной девочки не осталось и следа. Теперь там внизу стоял хорошо обученный, жестокий и сильный боец самого могущественного спецподразделения «Чайка». Я чувствовал эту перемену спинным мозгом.

Отпустив прутья лестницы, я прыгнул вниз. Приземлился намеренно шумно, охнул, схватился сначала за ногу, потом за поясницу, хотя ни то ни другое у меня вовсе не болело. Пусть противник думает, что я калечь — может быть мне это совсем не нужно, но мало ли что. Будет лучше, если они слегка расслабятся.

И верно.

Из-за лупившего в лицо прожектора, я не мог разглядеть, кто это там стоит в темноте, однако по голосу услышал, что мужчина слегка расслабился.

— Анализ, — повторил он. — Живо!

Света нагнулась, подняла пакет, достала оттуда две светлые трубочки, на которых я заметил небольшие жидкокристалличеcкие экраны типа как на электронных термометрах.

— Прикладываешь к сгибу локтя, нажимаешь сверху на кнопку. Игла пройдет сквозь кожу и заберет кровь. Ждешь пять секунд, потом вынимаешь, — она протянула мне прибор.

— А если… — произнес я задумчиво.

Света пожала плечами. Я уловил ее движение глаз к расстегнутой кобуре. Понятно. Значит, если что, наши шансы невысоки. Я оценивал их как один к ста. Но остаться наверху означало лишение даже этого одного, пусть эфемерного, но все-таки шанса.

Я воткнул прибор в сгиб локтя, поморщившись, нажал черную кнопку. Игла беззвучно прошила кожу. Я почти не ощутил ее движение — только тончайший комариный писк, а затем неприятное тянущее ощущение, которое почти мгновенно прошло. Я отсчитал пять секунд и отнял прибор от руки.