Чтение онлайн

Какая встреча могла у него быть в канун Рождества?

Понятия не имею. Но нам довелось встретить Рождество вместе. Харт улыбнулся. Это был самый счастливый день моей жизни с тех самых пор, как я перестал верить в Санта Клауса.

Когда вы видели его в последний раз?

В День святого Стефана, тогда он и уехал домой. Двадцать седьмого декабря ему нужно было выходить на работу.

У вас есть ключ от его дома?

Нет. Хотя он хранил ключ в определенном месте.

И что же это может быть за место?

Под камнем, рядом с яблоней в саду.

Лотти вздохнула. Неужели у нее одной было такое ответственное отношение к безопасности?

Мог кто-либо еще знать об этом?

Без понятия.

Прошлой ночью в двери дома был именно ключ Джеймса?

Предполагаю, что да. Я не подходил ближе, ответил Харт. Сделав паузу, он продолжил дрожащим голосом: Я увидел его, висящим там, сразу, как только припарковался за его машиной.

Вы видели кого-нибудь еще поблизости? Другие машины? Может, кто-то проходил или проезжал мимо вас через переулок или по главной дороге?

Ничего. Я ничего не видел, инспектор. Только Джеймса. Он висел там. Как… Как… О, Господи! Харт прикрыл лицо руками, опираясь локтями о стол и пытаясь подавить всхлипы.

Лотти сделала пометку в блокноте, хотя их разговор и записывался на диск.

Ей нужно было собраться с мыслями.

Вы не знаете, был ли у него небольшой фонарик зеленого цвета?

Харт покачал головой:

Не знаю.

Почему вы приехали к нему домой в тот вечер?

Мы договорились встретиться сегодня, в канун Нового года, но потом он позвонил мне и сообщил о смерти Сьюзен Салливан. Он был сильно расстроен.

И вы решили ехать к нему в метель?

Да, инспектор, именно так.

Лотти наблюдала за ним он казался искренним.

Последнее время его настроение не менялось? спросила она.

Харт задумался:

Пару месяцев назад Джеймс сказал, что Сьюзен Салливан диагностировали рак. Думаю, они были знакомы уже давно, но я никогда не встречал ее. Однажды я спросил Джеймса, познакомит ли он нас. Но он так и не сделал этого.

Он рассказывал вам что-нибудь еще о Сьюзен?

Только то, что ей в жизни через многое пришлось пройти. Он говорил так, будто разделял ее невзгоды. Джеймс был именно таким человеком. Сочувствующая душа. Теперь, когда я об этом думаю, кажется, порой он был одержим ею.

Можете предположить, почему?

Думаю, это могло быть связано с их работой.

Что же это могло быть?

Он был возмущен одним голосованием касательно плана развития в рамках Совета. Он все никак не мог поверить, что они что-то там изменили. Я далеко не все понимаю в этом, но, думаю, вам будет легче разобраться, в чем же было дело. Просто нужно знать, что искать.

В этом и заключается суть дела, сказала Лотти, представляя перекошенное лицо Кирби, которому предстоит изучить целую гору бумаг. Есть предположения, когда это случилось?

Не уверен, может, в июне или в июле. Честно, не знаю. Может, это ничего и не значило, инспектор.

Позвольте мне об этом судить, ответила Лотти. У них и так ничего не было. Какой вред могло принести им еще одно «ничего»?

Я о многом сожалею сейчас.

Мне знакомы ваши чувства, произнесла Лотти.

Она подумала обо всем том, что похоронила вместе с Адамом, о чувствах, которые не могла перебороть.

Спасибо, мистер Харт. Можете идти, сказала она ему, закрывая свой блокнот. Но мне нужно будет еще раз с вами поговорить.

В любое время, согласился Харт. Он встал и вышел из кабинета, сгорбившись, словно под смертельной ношей.

Лотти все еще чувствовала его аромат, витавший в воздухе. Горький запах тяжелой утраты. Она узнала его и надеялась, что Харт сумеет пережить гибель любимого, оставив горе позади. Но сомневалась.

И по какой-то причине, несмотря на все это, Лотти не покидали сомнения в искренности Дерека Харта. 

— Том, может, присядешь? Ты сводишь меня с ума.

Том Рикард, застройщик, то и дело поглядывая на свою жену Мелани, продолжал ходить вперед и назад по кухне, пол которой был устлан мрамором. Он злился сам на себя за то, что сглупил и позвонил Джеймсу Брауну. Еще больше он злился на того всюду снующего инспектора. Мелани Рикард допила последние капли своего «Каберне», подошла к мойке и ополоснула бокал. Она предпочитала белое вино, так зачем же открыла бутылку красного? Она вела себя как сволочь потому, что он отменил их предновогодние планы, не посоветовавшись с ней.

Места для нервного расхаживания в их доме хватало. Их кухня была размером с целый этаж обычного дома. Но и сам их дом отнюдь не был обычным. Ничто, в чем бы ни участвовала Мелани Рикард, которая уже двадцать один год являлась его женой, не могло быть обычным.

— Ладно, что тебя так беспокоит? — Она вытерла бокал досуха, не поворачиваясь к нему лицом.

Том не ответил. Он знал, что ответ ее особо и не интересовал. Мелани задавала вопросы, поскольку чувствовала, что от нее этого ждут, а не из-за того, что переживала. Она перестала беспокоиться о нем уже давно. В этом он был уверен.

Настенные часы пробили время позднего вечера, лишь усиливая панику в его голове. Мелани хотела устроить вечеринку. Она хотела еще один праздник. Ее гардероб ломился от вещей с дизайнерскими бирками и крупными ценниками. Она хотела все, и она получала все. Он удовлетворял каждую ее прихоть. Но больше он этого делать не будет. Все, что у него было, пропало вместе с новым проектом, который тонул словно в зыбучих песках. И Том вместе с ним. Он сам затянул на своей шее петлю из безнадежных долгов, и двое людей были уже мертвы.

Том не знал, что ему делать. Он продолжал мерить кухню шагами, вперед и назад по их ввезенному из Италии зеленому мрамору.

Когда он поднял глаза, Мелани уже не было.

Ему нужно было с кем-то поговорить. Ему нужна была его родная душа, почувствовать утешение ее ласковых рук и ног, обвивавших его.

Но его второй половинкой была не Мелани.

Рикард натянул пальто, бросил телефон в карман и, обернув кашемировый шарф вокруг шеи, вышел из своей теплой и тихой кухни в морозную ночь.