Чтение онлайн

— Чего же ты боишься? — допытываюсь я с фальшивым участием в голосе.

— Что растеряюсь перед агентами. Что не смогу солгать им, — всхлипывает она, закрывая лицо ладонями и качая головой.

Покорная маленькая тряпичная куколка.

Девушки, которых я собираю, приходят ко мне сломленными, дрожащими, иногда под кайфом, иногда полностью уничтоженными. Я для них — отец, брат, друг, а то и больше. Возможно, им кажется, что если они раскроют передо мной свои слабости, я пожалею их и из жалости исцелю от всех их бед.

Чушь.

Я манипулирую их стыдом, а они подносят мне своё тело на блюдечке. Большинство людей наслаждаются исповедями, смакуя, как им выставляют напоказ невыразимые тайны, но эти признания в основном только питали моё отвращение к тем, кто подтверждает свою безвкусицу своими жалкими историями. Забавно, впрочем, заметить, что все эти истории, сколь бы разнообразными они ни были, похожи до такой степени, что все — я говорю все — сводятся к одной единственной вещи: глубокому, тотальному самоотвращению. По милости Божьей, внушаемые, они — настоящие идиоты. Как Сюзи. Именно поэтому я выбрал её для этой миссии.

Жалкая и легко управляемая Сюзан.

Бывшая проститутка-наркоманка, она — одна из самых преданных моих последовательниц. Я подобрал её на улице четыре года назад. Сломленную психологически и физически. Было несложно сплести нити моей тёмной умственной схемы с ней. Мне достаточно было притвориться сострадательным, понимающим и любящим. Это срабатывает безотказно, как и сейчас. Моя ладонь ложится на макушку её головы и ласково гладит её.

— Тссс... — утешаю я её. — Это не то, чего я хочу. Наоборот, говори им правду. Приведи её к нам.

Приведи её ко мне. Я хочу её. Я уже представляю, как она кричит, бьётся, умоляет. Благодарная за наслаждение, которое она испытает, чтобы в итоге мне решать — желаю ли я её уничтожить или прикончить.

— Почему именно она?

Я ликую, уловив нотку ревности. Крупный козырь. «Разделяй и властвуй» — один из моих главных принципов. Между нами говоря, ей не нужно знать мои истинные мотивы. Оставлять место для сомнения — лучший способ достичь моих целей. Поэтому, с каменным лицом, я принимаю суровый и серьёзный тон и возлагаю на неё большую ответственность, разыгрывая карту подозрения, чтобы вызвать в ней чувство вины.

— Последний суд близок. Она необходима для нашего поиска. «Ты» же — ключевая фигура. Это важная миссия, ты — единственная, моя Сюзи, кто способен выполнить её. Неужели я ошибся в тебе? — испытываю я её.

— Нет! Нет! Я та, что тебе нужна. Я сделаю для тебя всё что угодно, Фентон, — заверяет она меня в панике.

Затем она прикусывает язык, избегая моего взгляда, и печально добавляет, обвивая меня цепкими руками:

— Но я не хочу уходить от тебя.

Мы — христианская нация: «Да благословит Бог Америку»2. Многие обожают истории о воскрешении. Поэтому я возвожу её на более высокий уровень и заставляю поверить, что ничто не сможет нас разлучить. Мой указательный палец скользит под её подбородок, чтобы привлечь её внимание, и я торжественно сообщаю ей:

— Случится обратное, ибо этим поступком ты обеспечиваешь, что всегда будешь рядом со мной. Благодаря этому ты навеки станешь частью моего существа. Ты будешь ближе ко мне, чем все остальные.

Внезапно уголок её рта вздёргивается, образуя самую жестокую усмешку. Именно эта грань её личности нравится мне и возбуждает меня. Под личностью хрупкой девчонки Сюзан коварна и готова на крайности. Она и вправду идеальная находка.

Волк в овечьей шкуре.

— Хорошо, пусть будет так. «Всё, что может рука твоя делать, по силам делай», — с убеждением цитирует она мне, едва касаясь губами татуировки на тыльной стороне моей руки.

Храбрая девчонка.

— Отлично! Тогда теперь ты знаешь, что тебе остаётся сделать, — напоминаю я ей, целуя её в лоб.

Она кивает. Затем я впиваюсь пальцами в её волосы, в то время как её рот скользит вниз по моему животу, чтобы она воздала мне должное поклонение.

***

Мэрисса

Даллас

В кабинете моего начальника мой взгляд прикован к экрану его компьютера. Голос журналиста восклицает:

«Решительно настроенное на борьбу с организованной преступностью, бюро ФБР под руководством Итана Картера только что разгромило одну из крупнейших сетей. Мэр Далласа заявил: "Блестяще проведённое расследование и выполнение всех операций — заслуга федерального агента Мэриссы Ролингс, которая, несомненно, заслуживает части почестей"».

Ублюдок.

Я стискиваю зубы. От этого медийного шквала начинает тошнить. Даже если похвалы по праву достаются мне, я больше не выношу, как говорят моё имя.

— Поздравляю, агент Ролингс. Это попало в заголовки. Только об этом и говорят уже несколько недель, — делает мне комплимент Итан, прижимаясь торсом к моей спине.

— Этот мудак мог бы и промолчать. Это сожжёт все мои будущие расследования и отношения с командой, — ворчу я.

— Никаких фотографий не просочилось, и ты работаешь под прикрытием. Ты абсолютно ничем не рискуешь. Что касается твоих коллег, они знают, как сильно ты погрузилась в это дело.

Я выскальзываю из его объятий и отвечаю без всякого энтузиазма:

— Надеюсь, это принесёт плоды, а у прокурора хватит яиц, и он не станет торговаться с этими ублюдками, чтобы в итоге подставить нас.

— Что ты делаешь? У тебя дыра после раскрытого дела? — отчитывает он меня.

Его намёк вызывает у меня краткую усмешку. Он не ошибся — после завершённого дела я всегда чувствую огромную пустоту. Я получаю кайф, полностью погружаясь в расследования. Профилирование для меня — как вторая натура. Необратимый механизм. Я схематизирую, анализирую, проникаю и понимаю самые жестокие и непредсказуемые умы. У меня есть особые предрасположенности, способности на грани парапсихологии. Внимание! Ничего сверхъестественного. Скажем так... мой инстинкт никогда меня не подводит.

— Уже поздно, — даёт понять Итан, мельком взглянув на часы. — Может, выпьем по бокалу, чтобы отпраздновать победу? — предлагает он.

Да уж... как-то не очень. У меня есть идея получше.

Я поворачиваюсь к нему и расстёгиваю блузку, чтобы выставить напоказ свои достоинства.

— Могли бы и пропустить прелюдию.

Неподвижный, он тяжело дышит.

— Не здесь.

Как бы спокоен ни был его голос, я улавливаю сомнение в глубине его тёмно-серых глаз, которые ласкают меня и непристойно скользят по моему телу.