Чтение онлайн

Рюмка портвейна, потом другая оказали свое благотворное действие, согревательной благостью разбежавшись по груди. Зэ показалось, что даже сердце успокоилось и начало биться ровнее. Мысли выбрали новое направление, и Зэ просто следовал за ними. «Если это актрисы, – думал он, – то они могут быть знакомы с шарманщиком, все актеры друг друга знают. Не исключено, что в одном театре играют. Сколько театров на городок? Раз, два и обчелся».

Выбрав удобный момент, когда в обсуждениях за соседним столиком образовалась пауза, Зэ с извинениями обратился к сидевшим, направив взгляд на девушку с браслетом из голубых бусинок.

– А зачем он Вам понадобился? – спросила она, чуть растягивая слова и кокетливо моргая длинными ресницами.

– Я … это… гм… в общем, хотел узнать о своем предназначении. У попугая карточки с пророчествами. Вернее, у шарманщика… Попугай вытаскивает карточки, а на них написаны пророчества.

Девушки переглянулись. Та, которая была в очках, с твердостью в голосе, как бы убеждая собеседниц в правильности того, что она говорит, выдала:

– Мы за него. Мы Вам поможем. Девочки, нельзя оставлять Зэ в неопределенности в роковой момент, когда его судьба сама стоит на распутье и не знает, куда направить колеса колесницы жизни.

– Вы знаете, как меня зовут?!

– Даже если бы не знали, можно было бы предположить, потому что Вы так похожи на Тио Зэ в минуты его лучших импровизаций.

Зэ закусил губу – Тио Зэ был чрезвычайно популярен среди жителей города. «Так, сконцентрировались, помогаем молодому и симпатичному юноше», – фраза вызвала веселый энтузиазм.

– Тебе суждено, – страшным голосом начала первой девушка с браслетом из голубых бусинок, сделав при этом эффектную паузу, – очень скоро влюбиться в девушку.

Остальные, услышав фразу, остальные прыснули со смеху.

– Да, да, ничего смешного, – стараясь не сорваться с выбранной тональности, продолжала она. – Хочешь узнать приметы этой девушки?

– Хочу, – как-то неуверенно ответил Зэ, а про себя подумал, что это какое-то странное предназначение.

– Эту девушку узнать просто: она носит браслет из шариков лазурита на левой руке.

Громкий хохот потряс стол. Зэ показалось, что завибрировали не только ножки стола и чашки с блюдцами на нем, но и воздух на террасе. Эти завихрения каким-то магическим образом отозвались на улице, у тротуаров маленькие вихри начали закручивать в снопы подсохшие листья и мелкий мусор. Недалеко послышались раскаты грома.

– Дамы, серьезнее! – скомандовала та, которая носила очки и, видимо, была старшей в иерархии.

Две девушки дружно достали из косметичек зеркала, обычные, в которые смотрятся, когда нужно подвести бровь или накрасить ресницы. Третья вместо него использовала оборотную блестящую сторону телефона. На улице стемнело, туча надвигалась, и сомнений в том, что будет ливень, не оставалось. Редкие прохожие спешили спрятаться под крышу. Официанты сгрудились у барной стойки в дальнем углу заведения. Последняя из посетительниц на террасе – грузная бабуля с палочкой из магазина ортопедических товаров, тяжело сопя и раздвигая стулья, как паровой катер, пытающийся плыть против течения, – вырулила с террасы, поглядывая на сумрачное небо, и скрылась внутри ресторана.

Зэ с легкой тревогой посмотрел на небо. Еще несколько минут и пойдет дождь. Терраса была открытой, но девушки не собирались перебираться внутрь. Они вполголоса бормотали слова, периодически поглядывая друг на друга. Зэ с удивлением обнаружил, что у зеркал вдруг появились темно-зеленые и коричневые отростки, которые шевелились…

«Это мне кажется», – подумал Зэ. – «Они не могут двигаться, их вообще не может быть». Но отростки двигались. Некоторые достигли такой длины, что обвивали запястья у девушек и, подобно диковинным витым браслетам, ползли вдоль рук, осваивая сантиметр за сантиметром новое пространство.

Первые тяжелые капли с нарастающим шумом атаковали террасу.

– Вижу! – вдруг вскрикнула девушка в очках.

– Я тоже, – присоединилась вторая.

– Начинаю, – твердым голосом, перекрывая шум дождя, сказала третья. – Слушай внимательно:

Суждено тебе, Зэ, пройти тропинкой извилистой,

Заглянуть в глаза подлости, обмануть зависть,

Спастись любовью к прекрасному

И самому стать Спасителем …

Дождь усилился. Зэ непроизвольно встал.

– Каким Спасителем? Как Иисус? Спасителем человечества? Я стану Сыном Божиим? Я стану вторым Мессией?

– Первым, в своем роде, – девушка с браслетом оторвалась от зеркальной поверхности и, подарив ослепительную улыбку, повторила последние две строчки предсказания:

Спастись любовью к прекрасному

И самому стать Спасителем …Ада!

Здесь она хохотнула, как-то по-старчески, в отвратительной гримасе. Зэ показалось, что во рту у неё не белые жемчужные зубки, а частокол черных гнилых обломков. Сверкнула молния, совсем рядом разряд прошил мокрую стену дождя. Яркий всполох осветил площадь. Зэ увидел, что девушки пропали. На столике остались недопитые коктейльные стаканы, из которых, будто в замедленной съёмке, крупные капли выбивали фонтанчики белесой жидкости. Только сейчас он почувствовал, как холодные струйки воды противно стекают за шиворот и бегут по спине вниз. Он развернулся, шлепая по террасе, и прошел до входа в зал ресторана.

– Не желает ли сеньор еще чашечку кофе и рюмку портвейна? На улице свежо, – услышал он, когда вытер лицо услужливо поданной кем-то салфеткой.

Официант привычным движением положил на столик, около которого остановился Зэ, счет за портвейн и три коктейля.

– Да, спасибо, – Зэ оторопело смотрел на позицию в счете «Три коктейля» и прикидывал: «Ведьмы или артистки? Или ведьмы-артистки?!».

Глава II

Что может быть прекраснее доброй женщины и бокала хорошего вина? Что может быть прекраснее хорошей женщины и кувшина доброго вина?

А если спросить по-другому? Что может быть прекраснее красивой женщины и красивого вина? А разве вино бывает красивым?

Да, бывает. Но, как и любая красота, требует особой подготовки. Для такого таинства надо большой пузатый бокал поставить на чистую скатерть. Приготовить декантер, немного подержать его над паром или налить толику кипятка, затем насухо вытереть. Смахнуть пыль с бутылки, разлитой этак лет за пять–десять до твоего рождения, и осторожно начать выкручивать пробку. Орудовать штопором придётся нежно, как будто ввинчиваешь металл в слоеный торт, слой за слоем. Тянуть вверх аккуратно. Все эти годы пробка стояла на страже вина, которое желало вырваться наружу. Она собой прикрывала огненные желания и обжигающие порывы. Она пыталась выдать себя за стенку дубовой бочки, которая добавляет в цвет золотистые оттенки, подражая великому солнцу. Стала хрупкой и непредсказуемой. Каждая крошка, упавшая с пробки в горлышко, – это частичка, не желающая расставаться с обществом, в котором прошли ее лучшие годы. Крошки не тонут, они плавают на поверхности, как бы в последний раз прощаясь со всем, что им было дорого, пока стальной и безжалостный рыцарь по имени Серебряное Ситечко не разлучит их навсегда.

В теплом декантере вину хорошо и свободно. С широкой поверхности сосуда оно начинает дышать полной грудью. Живительный кислород мириадами молекул врывается в спальню спящей принцессы и будит её, тормошит и требует насытиться им. Немного погодя красивая винная принцесса просыпается и открывает глаза. В этот момент архиважно, чтобы первое, что увидели её глаза после долгого сна, были солнечные лучи.

Покачивая пузатый декантер с боку на бок, волнуя рубино-багровую гладь, мы невольно даем возможность вину показать свою красоту, и оно не упускает представившейся возможности, густо насыщая себя золотыми искрами. Струя, капризничая, льется в бокал. Кажется, что он ещё больше раздувается от важности. Еще несколько кругов по бокалу бежит волна, и наступает момент истины: «Что может быть прекраснее красивой женщины и красивого вина? Ничего!»